Вадим, стоявший чуть позади, всмотрелся в их лица. В роевом сознании от них шли рваные, спутанные импульсы, будто сеть не могла до конца понять, что с ними происходит. Доктор торопливо продолжил, явно желая оправдаться:
— Я наблюдал похожее на севере, у шатающихся зомби. Десятки особей с теми же нарушениями — медлительные, бессвязные, иногда просто падали и лежали, пока их не порвали на части другие. В нескольких ульях биомасса начала отмирать. Я думал, что это из-за нехватки питательных веществ, влаги… Бывает, ульи чахнут, если плохо подпитываются.
— Почему раньше не обратили внимание? — резко спросил Исаев.
Доктор смущенно отвел взгляд.
— Зараженных первой стадии постоянно что-то мучает. Боли, судороги — это для них норма. Мы воспринимаем их как расходный материал. За всеми ульями не уследить. Но когда симптомы начали проявляться у омег, сперва подумал на лучевую болезнь… а потом я отправился лично все проверить, где фиксировались странные сигналы от роя, посмотрел и мозаика сложилась.
Исаев подошел к ближайшему омеге, заставил его поднять голову. Глаза мутные, взгляд не фиксируется. Он резко оттолкнул подбородок пациента, тот повалился обратно на носилки.
— Вирусная экосистема столкнулась с чем-то новым, -пробормотал доктор. — С болезнью. Причем, судя по всему, это косит зараженных.
Вадим почувствовал, как внутри роевого сознания прокатилась волна напряжения. Ужас еще не пробился, но тревога нарастала.
— Болезнью? — Исаев резко повернулся. — Ты сказал, анализы ничего не показали.
— Да, -кивнул доктор. — Ни вирусов, ни бактерий, ни токсинов. Но симптомы усиливаются. Я не понимаю, что это.
— Будем разбираться… Немедленно организуйте доставку трупов зараженных с севера. Мы сделаем вскрытие, посмотрим мозг. Там должно быть объяснение…
Доктор сглотнул, но кивнул.
— Понял.
Вадим смотрел на Исаева. В голосе ученого не было растерянности, только раздражение, смешанное с холодным интересом. Но в глубине роевого сознания Вадим уловил дрожь.
Прошло два часа. В секционном зале лаборатории стоял запах озона и разлагающейся плоти. На металлических столах лежали несколько тел зомби, доставленных с северной окраины. Их кожа поблекла, суставы были вывернуты под странными углами, глаза — мутные, с серыми пятнами на роговице. Исаев надел защитную маску, щелкнул застежкой перчаток и жестом подозвал помощников.
— Начнем с трепанации.
Стальной резак зазвенел, вскрывая черепную коробку первого трупа. Помощник ловко убрал крышку, и Исаев склонился над мягким веществом мозга. Свет операционных ламп выхватывал переливы серого и белого вещества.
— Посмотрите, -произнес он, указывая скальпелем. — Это не похоже на стандартную дегенерацию. Кора истончена, в ткани видны губчатые пустоты.
Помощник осторожно раздвинул мозг зондом.
— Как будто его проели изнутри…
Исаев кивнул.
— Именно.
Следующее тело дало тот же результат: мозг рыхлый, с провалами, словно вся структура превращена в пористую массу. У третьего ситуация оказалась еще хуже, там мозг был деформирован, местами буквально «„расплавлен“».
— Патология одинакова, -сказал Исаев, снимая перчатки и протирая лоб. — Не инфекция в привычном смысле. Не бактерия и не вирус.
Он отобрал пробы тканей, передал ассистентам. Началась серия тестов -спектроскопия, белковые анализы, реактивы на токсические соединения. Машины жужжали, выдавая ряды цифр, но результатов не было: ни возбудителей, ни токсинов.
Вадим спустился в лабораторию ближе к ночи. Свет ламп резал глаза, на столах все еще лежали тела. Исаев стоял у анализатора, мрачный, с отросшей щетиной и покрасневшими глазами.
— Ну? -спросил Вадим.
Исаев медленно повернулся.
— Плохие новости. Это не вирус и не бактерия. Это прионная инфекция.
Вадим нахмурился.