На берегах Дуная: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вот у нас часто говорят: война забирает всего человека, на войне нет личного, вся жизнь человека подчинена службе, делу, боям. Чепуха!

Последнее слово он почти выкрикнул, вскочил на ноги и взволнованно прошелся по комнате.

— Чепуха, — возвратясь к столу, раздельно повторил он. — Пустая болтовня! Человек всегда остается человеком. И личная жизнь у каждого есть. И где бы ни был человек, чем бы он ни занимался, личное всегда с ним. Только лгуны, неискренние люди могут утверждать, что они ради службы, дел служебных отрешились от всего личного, отрешились от самого себя. Да и к чему отрешаться? Разве личное, душевное, семейное мешает общественному? Наоборот! Когда у человека все хорошо в личной жизни, и служебные дела у него идут хорошо. А стоит только надломиться чему-нибудь в личной жизни, так и служба начнет хромать…

Аксенов слушал горячую речь Крылова и по-новому видел этого пожилого человека. Все в нем сейчас было молодо, искренне, душевно. Резкие взмахи рук, мечтательная улыбка, четкие слова и возбужденный румянец на лице говорили о его внутреннем волнении и большом душевном переживании. Он рассказывал о своей жене, той самой буйной сестре милосердия, которая прошла с ним всю гражданскую войну и стала верной подругой на всю жизнь, говорил о детях, о своих мечтах воспитать их хорошими, искренними людьми. И каждое его слово находило горячий отклик в сознании Аксенова. Он отчетливо представил себе высокую, на целую голову выше Крылова, женщину, с темными, гладко зачесанными волосами и большими, такими же темными блестящими глазами. И Аксенов завидовал Крылову, его семейному счастью, его мечтам и надеждам на радостное будущее. И он сам понимал, что эта зависть не была обидной ни для Крылова, ни для него самого.

В то время как советские войска под Будапештом начали подготовку новой операции против немецко-фашистской армии, на Западном фронте происходили странные события. Большие и маленькие города Франции, Бельгии и Голландии превратились в увеселительные пункты для американцев, англичан и канадцев. И днем и ночью по улицам шумно бродили солдаты и офицеры англо-американских армий. В переполненных ресторанах захлебывались джазы, раздавались пьяные крики, в клубах табачного дыма кружились пары.

Столица Бельгии Брюссель стала центром развлечений для англичан. Бесчисленные гостиницы превратились в офицерские дома отдыха. Один за другим открывались дансинги. Бельгийцам-мужчинам вход в увеселительные заведения был запрещен. Зато наиболее развязные бельгийки в сопровождении кавалеров в союзной форме беспрепятственно могли ходить куда угодно.

Особенно бесшабашным разгулом кипел голодный Париж, где была ставка Эйзенхауэра. Американцы реквизировали все отели, рестораны, гостиницы и хорошие помещения. В них теперь расселились американские офицеры. По бульварам, на Елисейских полях, в Булонском лесу толпами слонялись пьяные американцы. Оборванные, изможденные дети протягивали к ним ручонки, но янки брезгливо отворачивались. Зато они щедро потчевали бульварных девиц. Американским офицерам было разрешено угощать своих дам в кафе и ресторанах, солдаты приманивали истощенных парижанок плитками шоколада и сигаретами.

Буйно веселясь, американцы не забывали о бизнесе. Темные переулки, перекрестки дорог и площади превратились в черные рынки. Американские солдаты, офицеры и генералы спекулировали горючим, сигаретами, продовольствием. Каждый торговал по чину. Солдаты из-под полы предлагали канистру украденного с армейского склада бензина или пачку сигарет, офицеры оптом и в розницу сбывали цистерны бензина, ящики сигарет и продовольствия с этикетками американских воинских складов. Генералы свои коммерческие дела вели солидно. Они через многочисленную агентуру пускали в ход сотни тонн бензина, вагоны продовольствия, белья и обмундирования. На штабных и тыловых должностях пристраивались сотни коммерсантов. Они за бесценок скупали акции и целые предприятия европейских промышленников.

Черный рынок, спекуляция и разбазаривание армейских запасов расцвели настолько, что генерал Эйзенхауэр вынужден был назначить специальную комиссию для расследования спекулятивной деятельности американских военнослужащих.

Впоследствии он писал в своей книжке «Крестовый поход по Европе»: «Практически целая часть превратилась в организованную банду грабителей и продавала эти предметы (продовольствие, бензин, сигареты) целыми грузовиками и вагонами».

В это же время командование американских войск горько жаловалось на острый недостаток в горючем для танков и грузовиков, разрабатывало сложные планы разрешения «проблемы снабжения». Топтание своих войск перед позицией Зигфрида оно объясняло «отсутствием горючего для танков и грузовиков».

В английских войсках развлечения проходили «организованно». Фельдмаршал Монтгомери отдал приказ о предоставлении всей армии двухнедельного отпуска. Штабы разбили всех солдат и офицеров на восемь частей. Одна часть находилась в отпуску, другая ехала в отпуск, третья возвращалась… и только пять восьмых выполняло свои служебные обязанности. Всем, кто желал поехать в Англию, предоставлялись транспорт и время для поездки туда и обратно.

Веселая жизнь шла и на фронте. Немцы вели себя спокойно, огня не открывали и никаких активных действий не предпринимали. Американские, английские и канадские солдаты располагались в селах и городах, обивали пороги пивных, соблазняли бельгийских и французских женщин. Офицеры мечтали о поездках в Париж и Брюссель и спорили, кому раньше поехать в развеселые столицы. И все завидовали счастливчикам, получившим отпуск.

Тем временем немецкое командование проводило срочные мероприятия.

Гитлер оправился от тяжелого потрясения, вызванного покушением на его жизнь, и развил кипучую деятельность. В Германии была объявлена новая тотальная мобилизация. На этот раз в армию были взяты поголовно все мужчины. Стариков, инвалидов и подростков забирали из родных домов и под конвоем сгоняли в казармы. Стоны и плач разносились по Германии. В промышленности, на транспорте и в сельском хозяйстве остались только женщины.

Из стариков был создан «фольксштурм» — жалкое подобие народного ополчения. Вместо обмундирования стариков снабдили нарукавными повязками, вооружили чем попало и посадили в укрепления позиции Зигфрида. Так же была создана и вторая часть немецкого воинства на Западном фронте — «фольксгренадеры». «Фолькогренадеры» от «фольксштурма» отличались тем, что это были люди, когда-то служившие в армии, но уволенные из нее по старости или по различным физическим недостаткам. Третью часть немецкого воинства, выставленного против англо-американских армий, составили «кишечные батальоны». В них входили солдаты, досрочно выписанные из госпиталей и еще не успевшие залечить полученные раны. «Кишечными батальонами» эти войска прозвали сами немцы потому, что большинство солдат страдало желудочно-кишечными болезнями.

«Фольксштурм», «фольксгренадеры» и «кишечные батальоны» составили немецкую армию, оборонявшую позицию Зигфрида. Солдат посадили в доты и приказали оборонять Западный вал. А чтоб это воинство не вздумало показать врагу спину, гитлеровцы поставили позади них фронтовые пехотные и спешенные танковые дивизии и приказали стрелять в инвалидов при малейшей их попытке убежать с фронта.

Особые надежды Гитлер возлагал на молодежь. В армию были мобилизованы все юноши, достигшие семнадцати лет. Их собрали отдельно от стариков, одели в новенькую форму, дали усиленный паек и начали формировать из них эсесовские дивизии. В эти дивизии были взяты кадровые фронтовые унтер-офицеры и офицеры. Под их руководством на равнинах у Гамбурга юнцы прошли краткий курс военного обучения.

Миновали сентябрь, октябрь, ноябрь, и из юнцов была создана новая 6-я танковая армия «SS».

Англо-американское командование имело подробные данные о мероприятиях немцев, но относилось к ним скептически.

Когда 6-я танковая армия «SS» начала маневрировать вдоль фронта, офицеры в английских и американских штабах лишь беззаботно улыбались. А высшее начальство ждало, что эта новая гитлеровская армия вот-вот погрузится в эшелоны и уедет на восток, на советско-германский фронт.

Кое-кто говорил, что немцы могут нанести удар по англо-американским войскам. В штабе 30-го английского корпуса, когда в районе Кельна сосредоточилась 5-я танковая армия немцев и начала переправляться через Рейн, а 6-я танковая армия «SS» двинулась по дорогам на юг, говорили:

— Вот и хорошо. Пусть идут. Нам не нужно форсировать Рейн, чтобы уничтожить эти армии. Они сами будут сдаваться в плен.

Но прошло немного времени, и разведка американцев и англичан потеряла след этих двух танковых армий. Были две танковые армии, маршировали между Рейном и западной границей Германии — и вдруг исчезли. Как сквозь землю провалились. Радиостанции этих армий перестали работать. Густой снегопад покрыл и землю и небо. Ни один самолет не мог подняться в воздух.

Прошло еще несколько дней, а о танковых армиях немцев ни слуху ни духу.

— На восток ушли, — с облегчением вздохнули многие американские и английские начальники. — Ну и пусть идут. Хлопот меньше. А то вдруг еще начнут наступать, всевать придется с ними, а кому хочется зимой в окопах дрожать и ждать этих проклятых бошей.

И веселье продолжалось. Из Англии и Америки понаехали тысячи туристов и корреспондентов. Их возили по фронтовым дорогам и показывали историческую достопримечательность — развалины города Аахен, уничтоженного ударами англо-американской авиации. Экскурсанты фотографировались у развалин, собирали сувениры, под шумок заключали торговые сделки и улаживали свои коммерческие дела.

Приближались рождественские праздники. Разгул в англо-американских войсках принял еще более широкий размах. Составлялись компании для празднования рождества, готовились грандиозные банкеты и пирушки, копились запасы виски и вин.

15 декабря командующий американскими войсками генерал Брэдли выехал из своей резиденции в Люксембурге в ставку Эйзенхауэра. С ним отправилась многочисленная группа офицеров его штаба.

И вдруг случилось невероятное. Рано утром 16 декабря застонали Арденнские горы. Немецкая артиллерия всех калибров открыла шквальный огонь по войскам 1-й американской армии. Не успевшие проспаться после пьяной ночи американские офицеры и генералы в одном белье выскакивали из домов и в панике метались, ничего не понимая и не зная, что делать. Солдаты пытались укрыться в реденьких окопах, в подвалах, в винных погребах, но повсюду их настигали снаряды немецкой артиллерии. Кое-кто из американских артиллеристов побежал к орудиям, но куда стрелять, никто не знал. Повсюду рвались немецкие снаряды и мины.