– Значит, тебе нравится? – спрашиваю я. – Переезжать.
Она сильнее сжимает руль.
– Да. – Она задумывается. – Ну, может быть. Я уже не знаю. Раньше нравилось, но… – Она замолкает, начинает заново. – В последнее время я думаю, что меня это сломало. Что я бы уже знала, кто я, если бы на каждом новом месте не примеряла на себя столько разных личностей, стилей и увлечений. Я ничем не занималась дольше пары месяцев, как в той фразе… как она там? Мастер ни одного.
– Подмастерье всех ремесел, мастер ни одного.
– Да, эта.
Я поправляю ремень, чтобы удобнее к ней повернуться. Лежащий на ее коленях телефон объявляет, что мы прибудем в «Какое-то место» через десять минут.
Десять минут – слишком мало, чтобы ослабить ее хватку на руле, но должен же король Улиткограда помочь своей соправительнице?
И я пытаюсь. Хотя провалюсь с вероятностью почти сто процентов. Лис сумел бы подобрать нужные слова, чтобы придать Нове уверенности, помочь ей понять, что она на самом деле знает себя и сама себе хозяйка.
Но у меня не получается.
– Подмастерье всех ремесел, – повторяю я. – Подмастерьем быть клево.
«Очень полезно, Сэм. Молодец. Как мудро». Господи, как хорошо, что мы с Новой – те, кто мы есть. Она заслуживает рядом того, кто сможет поддержать важный для нее разговор.
Я все еще пристально за ней наблюдаю, поэтому вижу, как щурятся от улыбки ее глаза, как приподнимаются щеки, словно солнце восходит на рассвете. Она издает резкий громкий смешок, который эхом разносится в кабине пикапа.
– Может, в этом и решение, – говорит она. – Стану подмастерьем и сразу пойму, что буду делать по жизни. Девочка-подмастерье и кролик по имени Олик – вместе мы захватим мир.
– Придется найти нового Олика.
Помолчав секунду, Нова спрашивает:
– Может, займемся поисками на следующих выходных? После клуба натуралистов.
Она не смотрит на меня так, как я смотрю на нее, но все равно должна заметить, как я загораюсь от радости.
«На следующих выходных».
У меня будут еще одни выходные с Новой Эванс.
Я не тревожусь весь оставшийся день.
Глава 10
Сэм
Школа никогда мне особо не нравилась: это здание как будто специально построили, чтобы вызывать у меня клаустрофобию. Но после выходных с клубом натуралистов, Новой и барбекю в «Каком-то месте» – которое, кстати, оказалось восхитительным, – школа стала еще более невыносимой.
Я пытаюсь отвлечься во время ланча, пока Эбигейл болтает о вечере выпускников и платье, которое купила на выходных. Она написала мне о нем, но не показывала фотографии, потому что хочет, «чтобы это было сюрпризом».
– Тебе понравится, – говорит она, тыкая в меня рукояткой вилки.
– Разумеется, – отвечаю я. – Но мне точно так же понравится, если ты покажешь мне его прямо сейчас.
Эбигейл смеется:
– Но тогда я испорчу сюрприз!
Я не люблю сюрпризы, о которых знаю. Они больше не ощущаются как сюрпризы. Скорее вызывают ужас. Даже если я знаю, что мне просто покажут платье, я начинаю нервничать, потому что думаю, как себя вести, что сказать. Сюрпризы предназначаются не только человеку, которого пытаются удивить, но и тому, кто удивляет, поэтому я всегда переживаю, что ошибусь, неправильно сыграю свою роль.
Чтобы перестать об этом думать, я ищу в интернете идеального плюшевого зайца. Хочу найти такого, заказать к нему бирку с надписью «Олик» и подарить Нове.