Наэль поспешно моргнул. Кари изучала его мимику, словно пытаясь уловить малейший намек на ложь.
– Тебя действительно зовут Наэль?
Он моргнул.
– И ты работаешь на «Горящую лилию»?
Он снова моргнул.
– Так же как этот Люсьен?
Он поднял брови.
– Точно? – Ее ногти больно впивались ему в живот. – Тогда почему мои люди видели, как вы с ним разговаривали возле «Люминера»? Все это было разыграно, не так ли? Ты в баре, Люсьен делает вид, что пьян. Вас обоих подослала «Горящая лилия»?
Он снова поднял брови. Кари, наморщив лоб, принюхалась, как будто искала в воздухе какой-то определенный запах. Потом она сказала:
– Ты явился убить меня?
На этот вопрос Наэль задрал брови так высоко, как только мог. Это вызвало у Кари улыбку.
– Как ты меня вообще нашел?
Она ослабила нажим локтя, чтобы дать ему возможность ответить.
– Ягуар…
Наэль хотел сказать больше, но Кари тут же снова пережала ему глотку. Он-то надеялся завоевать ее доверие упоминанием женщины-ягуара, показать ей, что он не враг, а союзник. Однако ярость, за долю секунды вспыхнувшая на ее лице, доказывала, что он ошибся.
– Это кое-что объясняет, – пробормотала Кари.
Что-то изменилось в ее мимике. Уголки рта расслабились, а в глазах появилась решительность. Наэль инстинктивно понял, что находится на куда более опасной ступени лестницы переговоров, чем еще несколько минут назад.
И это ему понравилось.
– Ее зовут Файола. Моя мачеха, – объяснила Кари, убрала локоть с его горла и выпрямилась. – Тогда меня не удивляет, что она привела тебя сюда. Файола любит подбрасывать мне «подарочки». – Кари улыбнулась, но ее глаза оставались серьезными, в то время как пальцы снова скользнули по его груди. – Поскольку ты по пути в мою комнату явно лишился майки, было бы справедливо, чтобы и я осталась без своей. Ты не находишь?
Ее тон внезапно сменился: угрожающие нотки исчезли, голос стал мягким, почти убаюкивающим. Она разглядывала его торс, как будто раздевала парня взглядом, хотя он и так был полуголый. В ее улыбке притаилось искусительное обещание. Она запустила пальцы под края своей шелковой ночной рубашки и подняла подол. Лунный свет скользнул по ее обнаженным бедрам.
– Прислушайся, – прошептала она, поднимая ткань над пупком и талией. Наэль должен был сосредоточиться, но не мог, загипнотизированный видом подола ночной сорочки, который поднимался все выше. – Ты их слышишь?
– Кого?
Не доведя край шелка до груди, она замерла. Улыбнулась, но глаза оставались холодными, как одинокие улицы города зимней ночью, – прямо как у Генджи, точно как у Харуо, фамильная безрадостная улыбка клана Скарабеев. Это дон их всех научил так смотреть?
– Есть только одна причина, почему Файола привела тебя ко мне. Она делает все, чтобы навредить мне. Представь себе, как разъярится Дайширо, если найдет у меня в постели голого мужчину.
– Что? – Наэль дернулся, но Кари опередила его. Она плавным движением опрокинулась навзничь, подняла ногу и придавила ступней его горло.
– Его люди уже наверняка на пути сюда. Я даже слышу их шаги.
У оборотней от природы обостренные органы чувств – как ни старался, Наэль не слышал ничего из того, что улавливала Кари.
– И как же он разгневается, если я в присутствии искомого мужчины тоже буду голая. – С этими словами она приподняла ночную сорочку еще выше и обнажила округлости груди. Сердце Наэля забилось чаще. Он должен был это предвидеть! И все-таки угодил в ее сети… В ночных сумерках Кари Немеа была даже эффектнее, чем в его воображении, накануне их встречи в баре. Наэль понятия не имел, действительно ли кто-то спешил к Кари в комнату. Он сильно надеялся, что слова Кари были пустой угрозой, – хотя бы для того, чтобы продлить этот момент.
Сестра Зора назвала бы его сейчас безмозглым мужчиной, бессильным перед своими гормонами, да с такой интонацией, что не осталось бы сомнений, что слово «мужчина» в этой фразе самое обидное оскорбление.
И она была бы права.