– А сам-то с откуда будешь? – спросил казак не оборачиваясь.
– Из Франции, – улыбнулся парень, наблюдая за его реакцией.
– Шутишь! – воскликнул казак, разворачиваясь к нему всем телом и при этом едва не вывалившись из подводы.
– Правда, могу бумаги показать, – пожал Сашка плечами.
– Это как же ты так, аж оттуда и сюда?
– Там механиков хватает. А мне все одно, где начинать. Приютский я, – снова вздохнул парень. – Пока служил, вроде и нормально было. А как списали, так и понял, что нигде никто не ждет. Вот и решил уехать куда глаза глядят.
– А чего к нам? – не унимался казак.
– Так говорил же. Контуженый я. А доктора сказали, что мне теперь покой нужен. Вот и решил где потише устроиться, а заодно и дело свое завести.
– Ну да, ну да, – покивал казак. – У нас и вправду тихо. Обычно. Но бывает, что и стреляют.
– Это не страшно. Я тоже не в конторе сидел. Солдат как-никак.
– Ну, тоже верно, – кивнул казак, почесав в затылке и погоняя пару соловых коней.
Подвода подкатила к чуть покосившемуся плетню, и казак, спрыгнув с передка, зычным голосом позвал, шагнув к тыну:
– Аксинья! Аксинья, где тебя черти носят!?
– Это кто там еще орет, как ишак? Тута я, – послышалось в ответ, и откуда-то из-за сарая вышла высокая, статная женщина лет тридцати пяти.
Окинув звавшего ее казака мрачным взглядом, она скрестила руки под высокой грудью и, склонив голову набок, спросила с ехидцей в голосе:
– Ты чего разорался, Лукич? Или баба из дому выгнала? Так это тадысь не ко мне.
– Вот что у тебя за язык, Аксинья? – укоризненно вздохнул казак. – Помело поганое, а не язык.
– Ты сюда лаяться приехал или по делу? Потому как ежели лаяться, так это я запросто. Как раз настроение испорчено, – с угрозой пообещала казачка.
– Тьфу, дура баба, – в сердцах сплюнул казак. – Я к ней, как к человеку, а она… – огорченно махнув рукой, он развернулся и, подойдя к подводе, ткнул пальцем в Сашку, с интересом наблюдавшего за этим диалогом. – Вот, постояльца тебе привез. А ты собачишься.
Сказав это, он обошел подводу и, усевшись на свое место, принялся сворачивать цигарку, всем своим видом показывая, что более он ни с кем разговаривать не намерен.
– Это ты, что ли, постоялец? – не спеша подойдя к плетню, спросила казачка, окинув парня долгим, внимательным взглядом.
– Если возьмете, – усмехнулся Сашка.
– А кто таков будешь?
– Механик я. Из армии по контузии и ранению списали, вот и решил своим делом заняться. Матвей Лукич вот сказал, что вы недалеко от кузнеца живете.
– То так, – кивнула женщина. – А платить чем будешь?
– Деньгами, чем еще платят, – недоуменно пожал Сашка плечами.
– Ну, иной и работой отплатить может, – задумчиво хмыкнула казачка. – Ну, пойдем, посмотришь хоромы, – придя к какому-то выводу, позвала она.
– Вещи пока тут оставь, – негромко буркнул Матвей Лукич. – Сговоритесь, так заберешь.
– А что, можем и не сговориться? – удивился парень.
– Да это ж не баба, а черт в юбке. Никогда не знаешь, как у ней левая пятка зачешется, – обреченно махнул казак рукой.