– Что тебя заставило переехать в Шарлотт?
Положив тарелки у раковины, я взглянула на Райну, начавшую мыть посуду, и без колебаний ответила:
– Устала от музыки.
Так оно и было, только не совсем в том смысле, как, наверное, решила Райна.
Изогнув губы в удивленной улыбке, она обернулась, выключив воду и вытирая ухоженные руки.
– Серьезно? Как можно устать от музыки?
– Знаешь, иногда шум мешает сосредоточиться, и ты уже не слышишь внутреннего голоса, который поможет тебе выжить.
Я вздрогнула, вернувшись мыслями к маленькому окошку, вибрирующему от тяжелых басов, несущихся из бара на первом этаже.
Никто не слышал ни наших криков, ни рыданий, ни боли в голосе, когда мы твердили молитвы.
Музыка скрывала истину. Для того она и предназначена: уносить прочь от реальности, окутывать завесой мелодий и слов, которые находят в нас отклик. А если не находят, мы сами пытаемся искать в песнях правду.
В мелодраматическом кантри лично для меня правды не было. Я ненавидела этот стиль с его оптимизмом: кантри мужественно преодолевает боль и обещает счастье. Кому-то счастье, а кто-то сидит в темноте, дрожа от страха и истекая кровью.
Сидит и думает: не пора ли им наконец заткнуться? Пусть музыка кончится, и тогда, может быть, нас услышат…
Увы, не услышали.
Глава 6
– В ванной есть все, что требуется, а вот твои наряды: пижамка на ночь и костюм для собеседования.
Райна выложила на кровать несколько вещей на черных бархатных плечиках.
Я стояла посреди роскошной гостевой комнаты, куда более просторной, чем иная квартира.
Рассмотрев ярлычки, попятилась.
– Нет-нет! Я не могу такое одолжить.
«Дольче и Габбана», «Шанель», «Марк Джейкобс»… Названия остальных брендов и не выговоришь.
– Деми, ты можешь оставить эти вещи себе. Я точно не попрошу их вернуть, – улыбнулась Райна, небрежно подняла белый брючный костюм и просияла, приложив его ко мне. – Вот, самое то для собеседования.
Я с трудом сдержала нервную дрожь и, запинаясь, проговорила:
– Почему ты ко мне так добра?
Меня вдруг охватил страх. Чувствуя, как вспотели ладони, я отступила еще назад и, прищурившись, обвела взглядом комнату, выдержанную в розовато-кремовых тонах. На лбу выступили капельки пота. Запнувшись о свою же ногу, я упала на мягкий ковер и забилась в угол, уставившись на Райну застывшими глазами.
Да что ж такое…
Толком вдохнуть не удавалось, и я судорожно хватала ртом воздух.
– Деми…
Я крепко зажмурилась и затрясла головой, не в силах сдержать подступившие слезы. Стиснула зубы, скрипнув ими так, что по спине побежали мурашки, и не размыкала челюсти, пока не почувствовала резкую боль.
Мягкая рука легла мне на плечо, и я расплакалась в голос.
– Деми, пожалуйста… Дыши. Ты должна глубоко вдохнуть и медленно выдохнуть. Давай вместе – раз, два…