Робинзонка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сейчас Духонь был уже «кто-то». Конкретный человек, со своим личным мнением, с определенным лицом, непрестанно меняющимся, со своей манерой речи, к которой она уже привыкла, и с поведением, доказывающим, что он явно по-дружески относится к Блажене. Он уже был для Блажены и близким, и далеким, и эти неопределенные, неустойчивые отношения вызывали в ней чувство неуверенности.

Сегодня Духонь был для нее вполне реальным существом, отнюдь не неприятным, хотя и колючим. Она никогда не слышала от него слов, чтобы в них не присутствовала и насмешка, но так же вела себя и она.

Она боялась его откровенности и в то же время жаждала ее всем существом. Блажена в душе признавалась себе, что, будь Духонь слишком искренним и серьезным, он показался бы ей наивным и она не удержалась бы от насмешек. Почему так? Она не знала. Столько непонятного, затаенного, туманного скрывают отношения людей друг к другу! Человеку трудно полностью кому-то довериться. Приходится быть осторожным.

Поэтому Блажена все еще держала записку в руке, не торопясь в нее заглянуть и даже слегка радуясь тому, что еще ничего не знает и узнает, когда сама пожелает, — в этом скрывалась ее какая-то странная власть над Духонем. Она решает, прочитать или не прочитать записку.

Нет, Блажена не была любопытной, любопытны лишь люди без фантазии, не умеющие доставлять себе радость вымышленными образами. Если бы Блажена попала в заколдованный замок и ей запретили заглядывать в тринадцатую комнату, она обошлась бы и без нее. Блажена гораздо охотнее бы представила, какую красоту таит в себе эта запретная комната.

Полностью погруженная в эти мысли, Блажена незаметно подошла к дому, и внезапно «их» дом показался ей удивительно чужим. Словно лишь сейчас она увидела две ступеньки у входа, длинный темный коридор, освещенную мраморную лестницу со сверкающими прожилками в камне, пыльные перила, которые она столько раз видела, хотя только сейчас как следует разглядела их чугунные украшения в стиле Возрождения.

Ведь мы никогда не видим подлинного лица нашего дома, если просто выходим из него и входим в него. Нет, только когда мы вдруг появимся перед ним, сами претерпев внезапную внутреннюю перемену, только тогда мы увидим наш дом во всей его подлинной сущности, — изменился наш взгляд на мир, и мы видим то, что не замечали раньше.

Блажена удивилась и на какой-то миг усомнилась, туда ли она попала. Она кинулась к табличкам на двери — ну конечно, во втором этаже живет пан Мареш. Значит, это ее дом!

И, отпирая двери квартиры, она все еще не переставала улыбаться.

Отца дома не было. Ужин был приготовлен заранее, сейчас она только накроет на стол.

У нее еще есть время — целая вечность! Свет она не зажигала. В комнате царил ровный полумрак. Вечер приближался тихо, словно лесная фея. Все существо Блажены наполняла какая-то беспричинная радость.

В одну минуту Блажена разбила палатку и укрылась в ее полутьме. И тут ею снова овладела старая затаенная мечта.

Иметь велосипед! Свой собственный! Он был для Блажены тем же, чем челн для Робинзона. Впрочем, Робинзон мог выдолбить челн из кедра, и, хотя он трудился целых четыре месяца, не имея даже огня и выдалбливая дерево лишь долотом и молотком, все же он в конце концов имел просторное каноэ, способное выдержать и его и весь его груз.

Но Блажена, сколько ни старайся, не в силах ни собрать велосипед из каких-нибудь частей, ни купить готовый. А если на велосипед собирать? Это будет длиться целую вечность. Ведь сейчас у нее нет ни геллера! Раньше мама давала ей то крону, то две, и Блажа клала их в поросенка-копилку, но, как только появлялся какой-нибудь соблазн, она вытряхивала деньги из копилки, а иногда приходилось просовывать нож в прорезь — металлические кроны лучше скользили по его лезвию.

А теперь? Теперь денег частенько не хватает, и отец только удивляется, куда они исчезают. Блажена старательно записывает, и все же концы с концами не сходятся. А дать ей еще карманные деньги отцу и в голову не приходит.

Нет, велосипед, наверно, так и останется лишь предметом ее мечтаний. Никогда она не научится прилично ездить самостоятельно, и всегда этот Ярослав Духонь будет бежать за ней по пятам, присматривая за своим велосипедом…

Если бы они могли ездить вдвоем, она отважилась бы выехать и на площадь, даже проехала бы Подбабу и Шарку и домчалась бы до самой Генералки. Вот это была бы поездка!

Робинзон на своем необитаемом острове после горьких испытаний решил, что все вещи хороши лишь до тех пор, пока мы можем их использовать. У него был челн, но он не мог на нем уплыть. Блажена, напротив, могла бы ездить, умеет ездить на велосипеде, но его у нее нет.

Сидеть за спиной Духоня? Во-первых, тогда бы им пришлось все время смотреть по сторонам — ведь вдвоем ездить не разрешается, а во-вторых, никакого удовольствия! Нет. Лучше совсем не ездить. Все или ничего! — повторяла она свой лозунг.

Сложенная записка-бабочка имела лишь дату: 2 ноября. И перед Блаженой сразу всплыли строчки из «Робинзона»:

«… Было 6 ноября, когда я отправился в это путешествие, когда узнал, что оно продлится дольше, чем я предполагал..»

Она тоже отправится в плавание. Поплывет куда-нибудь и при свете звезд, в бескрайнем море, качаясь на волнах, прочтет записку. Или лучше прочтет ее при красноватом свете корабельного фонаря, повешенного на мачте.

Поплывет — но на чем? Лохань для посуды мала. Корыто стоит в прачечной, и за ним нужно идти, да его и не донести ей до лестницы. На чем же? Она осмотрела всю кухню, заглянула даже в комнату. Что бы такое превратить в лодку?

А если матрац? Ведь матрац будет идеальной лодкой!

Она положила матрац перед палаткой, поставила отцовский зонтик, сделав из него превосходную мачту с черным флагом. Вот и припасы у нее готовы: две дюжины ячменных лепешек, немного рома, порох и две морские куртки — на одной она будет спать, а другой прикрываться ночью.

Уличного света вполне хватало, чтобы разобрать строчки в записке Духоня. Но, прежде чем погрузиться в чтение, Робинзонка должна оглядеться в океанском просторе. Да, плавание будет опасным: сильное и стремительное течение подхватило лодку. Внимание, не то лодку унесет в океан! Достаточно попасть в водоворот. Но мы его объедем. И здесь, в этом тихом заливе, подождем благоприятного ветра. Робинзонка не пустится в плавание навстречу неизвестной морской пустыне, словно опрометчивый пловец.

Блажена забралась в уголок, уселась на корточках и только теперь, основательно подготовившись, раскрыла записку и сразу, залпом проглотила ее содержание.

В записке выстроились строчки пятистишья, без обращения и без подписи:

— Ага, — сказала Блажена, — без знаков препинания.