Они думают, я конченый человек. Трус.
Считают, что у меня был нервный срыв или что-то типа этого. Что я поступаю эгоистично, пропивая свой талант.
Что я дурак, раз отказался от гранта, который дают раз в жизни, лишь ради того, чтобы спустить свое будущее в унитаз.
Херня это все.
Я не идиот. Даже после стольких лет, проведенных в тени, понятно, что они знают, кто я такой. Однако теперь я не могу оставаться в тени, и неважно, сколько времени прошло. Уверен, что единственная причина, по которой мама сумела уговорить руководство университета принять меня с моими дерьмовыми оценками, в том, что декан понадеялся на то, что я снова выйду на лед.
Как жаль, что его ждет разочарование.
Кстати, неплохая вырисовывалась картина. У меня было бы все. Я ушел бы в профессиональную лигу, если бы отец не посоветовал сначала поиграть за университет. Досадно, что сейчас он сможет заставить меня довести дело до конца. Я был легендой на льду. И это не высокомерие говорит во мне. Это факт. Но я отказался от всего.
– Простите, что не представил вас друг другу до начала вечеринки, – продолжает Тео, поправляя поношенную черную бейсболку на голове и отпивая из красного стаканчика Одиночки.
Он выскользнул из моей комнаты, пока я собирал кровать, вернулся уже со стаканчиком и помог мне уложить матрас.
– Краткая сводка – вон там Депп, Коротыш и Грэйвз, – Тео указывает на кожаный диван в другом конце комнаты, окруженный большой толпой. – Депп занимается петтингом на диване, гигант Коротыш сидит на подлокотнике в свитере с логотипом университета, а Грэйвз – это вон та злобная скотина, что ругается с Салли, его девушкой.
Тео оглядывает открытую гостиную, а затем поворачивается к кухне и к лестнице.
– Логан тоже где-то здесь. Правда, не знаю где.
– Занят парень, – подмечаю я.
– Тебе ли не знать. У него всегда есть чем заняться.
– Получается, он совсем не изменился со старшей школы?
– Не особо, – Тео пожимает плечами и, чуть подумав, добавляет: – Его комната рядом с твоей, а еще у вас общий туалет.
– У него все так же хреново с уборкой? – спрашиваю я.
– Это же старый добрый Логан, – усмехается друг, прижимая стаканчик к губам.
Он отпивает что-то и меняется в лице. Это явно дает понять, что в стаканчике нечто крепкое. Однако Тео все равно отпивает еще.
– Вопросы есть?
– Получается, нас шестеро? – хочу убедиться я.
– Семеро, включая Бэрроуза, но он дома, восстанавливается после операции на колене. Уверен, он заявится позже. Он живет в цоколе вместе с Деппом и Коротышом. Я, ты, Грэйвз и Логан – на втором. Холодильник всегда забит едой. Можно брать все, только если нет бумажки с именем. Некоторые придурки обычно нарушают это правило, так что, если переживаешь за свои объедки, советую завести мини-бар. Домашние дела мы делим между собой. Моя мама сделала для этого таблицу. Она висит на холодильнике, и я уже добавил тебя в нее. Там уборка пылесосом, мытье посуды и все такое.
– Таблица домашних дел? – Уголки моих губ подпрыгивают вверх. Звучит так, что Мама Тейлор сделала бы на самом деле.
В старшей школе мы часто прогуливали уроки, сидя дома у Тео. Когда она заставала нас в подвале, то отказывалась делать нам печенье с шоколадной крошкой до тех пор, пока не закончатся уроки. Но как только часы показывали три, его мама доставала фартук и начинала ругать нас за прогулы, а в это время запах домашнего печенья заполнял кухню. Последствиями прогулов были домашние печеньки и пустые обещания стукнуть лопаткой, если нас застукают еще раз.
Я улыбаюсь, вспоминая это.
Пусть она не могла постоять за себя, но у нее было самое большое сердце из всех, кого я встречал. Удивлен, как сильно я по ней скучаю.
– Ты знаешь, какая она, – закатывает глаза Тео.
Он прав. Я знаю.
– Как у нее дела? – спрашиваю я.
– Ты знаешь Маму Тейлор, – бормочет друг, называя ее по прозвищу, которое мы с Логаном дали ей в средней школе. – Она, кстати, просила передать тебе привет.