И у меня нет времени на это дерьмо.
– Хорошего вечера, – говорю я, поворачиваясь к бару спиной.
– Подожди, – повторяет она. Я снова оборачиваюсь к ней.
– Могу я… не знаю? Может, сходить с тобой куда-нибудь? По-дружески, – уточняет она. – Я угощаю.
Я крепко сжимаю свою шею сзади, не зная, что, черт возьми, должен на это сказать. Не хочу никуда с ней ходить. И это странно, потому что я должен хотеть сходить с ней куда-нибудь. Должен хотеть прижать ее к ближайшей стене и переспать с ней. Должен хотеть увидеть, сколько тату прячется под ее черной майкой и джинсовыми шортами. Я должен много чего хотеть, но не хочу. Не с ней. И это никак не связано с соседом ее бывшего, зато очень связано со светловолосой девчонкой-репетитором, которая мне не принадлежит.
– Дашь свой номер? – спрашивает она. – Я напишу тебе.
Со вздохом я даю ей свой номер. Она набирает его на телефоне и кладет его в передний карман своего черного фартука на талии.
– Спасибо, – с улыбкой повторяет девушка.
Я киваю и возвращаюсь к бару, удивляясь, когда я вижу Тео, сидящего на своем стуле.
– Ты в курсе, что ты переключил его внимание на нас? – бормочет он, когда я сажусь рядом.
– Он схватил ее.
– Ты не можешь быть героем для всех, – напоминает мне он.
Я допиваю остатки своего пива и ставлю стакан на стол, а сам ненавижу то, насколько я чувствую его слова, будто они простреливают мой живот. Он прав. Я знаю, что он прав. Но когда ты злодей в собственной истории, сложно остановить себя от противостояния с другими в чужой. Даже на минуту.
– Да. Я знаю, – бормочу я, сглатывая комок в горле и водя пальцем по краю пустого стакана.
14. Эшлин
– Ты планируешь вставать до обеда? – спрашиваю я безвольное тело на кровати Мии.
Она недовольно урчит и переворачивается, сдвигая маску для сна на лоб, но глаза не открывает.
– Который час?
– Без четверти полдень.
– Я домой вернулась только в два.
– Я в курсе.
Когда сажусь на край ее матраса, купленного в секонд-хенде, у меня появляется ощущение, будто он набит скомкавшимся картофельным пюре.
Как она вообще спит на этой штуковине?
– Но ты попросила разбудить тебя до обеда, а раз обед еще не наступил, я прекрасно справляюсь с дружескими обязанностями, – добавляю я, ладонью разглаживая ее черно-розовое одеяло.
– Какая ты чудесная, – бормочет она, приоткрывая один глаз, чтобы посмотреть на меня. – Где Кейт?
– Уже на занятиях. Как дела на работе?
– Нормально, наверное, – квакает она, потирая глаза, черные от несмытого макияжа.
На ее запястье темная полоса, и я касаюсь его.
– Мия, что это?