– Сейчас будет, – она рассчитывает меня и возвращает кредитку.
Я поправляю рюкзак на спине и, достав телефон, отправляю сообщение Кольту, абсолютно игнорируя то, как мое сердцебиение учащается от одной только мысли о нем.
Держись, девочка.
Я: Привет. Это Эшлин. Профессор Бьюкенен дал мне твой телефон и сказал, что тебе нужен репетитор.
– Эшлин? – зовет бариста.
Я забираю у нее холодный кофе и набираю маме, пока жду ответа от Кольта. Я не звонила ей несколько недель.
Телефон издает пару гудков и отправляет меня в голосовую почту. Я вздыхаю, водя пальцем по экрану, пока моя история звонков высвечивает все исходящие звонки моим родителям и то, как редко они отвечают. Наверное, в том, что они редко держат телефон рядом, нет моей вины. Честно признаться, у моего отца вообще нет телефона. Они предпочитают быть едины с Землей и проводить большую часть времени босиком, полируя свои кристаллы.
Было бы хорошо… если бы они хотя бы изредка вспоминали, что у них есть дочь.
Я подавляю разочарование и уже собираюсь убрать телефон в карман, но тот вдруг звонит. Я подпрыгиваю от неожиданности, когда вижу имя Кольта на экране.
Дерьмо.
Общаться текстом – это одно. А разговаривать с ним снова, когда со вчерашнего дня он находится в моем списке придурков – абсолютно другое и намного более тревожащее меня дело. Я залпом выпиваю четверть стакана кофе и провожу пальцем по экрану, медленно выдыхая.
– П-привет? – отвечаю я.
– Привет, прости. Я ненавижу переписываться, только если дело не касается интрижки на ночь. А раз уж интрижки у нас с тобой не выйдет, я подумал, что звонка будет достаточно.
– Ладненько. Запомню это на случай, если получу от тебя сообщение. – Я раздраженно прислоняю телефон к другому уху.
– Это будет зависеть от того, как пройдет наш первый урок, – смеется Кольт.
– Не знаю, помнишь ли ты, но у меня есть парень, так что мы с тобой сконцентрируемся на книгах. Но спасибо, – закатываю глаза я.
– Я запомню это, – снова негромко смеется он.
– Итак, по каким предметам тебе нужна помощь? – Я отпиваю кофе и прочищаю горло.
– Зависит от того, кого ты спросишь, – шутит он.
– Ладно. Представим, что я спрашиваю твою мать. Как она считает, с чем тебе помочь?
– А, так ты знаешь о моей маме, да? – В его голосе не слышно злости, но я не должна была проболтаться.
Дерьмо.
– Смею предположить, что с парами Бьюкенена по статистике? – Я впиваюсь зубами в щеку изнутри, сожаление комком собирается внизу живота.
– Ага, – его тон более резкий, но в то же время почти отстраненный, что заставляет меня нервничать и хотеть поскорее закончить этот разговор.
– Ладно, – негромко бормочу я. – Что, если начать с этого предмета?
– Как хочешь, Солнышко.
Снова это прозвище.
– Когда сможем встретиться? – спрашиваю я.
– Сегодня вечером я не занят.
– Хорошо.