– Ладно, – не скрывая досады, смирился Виталик и тотчас продолжил сеанс убеждения: – Подожди. Ну чё ты? Мы с тобой же как два морских конька.
– Чего? – изумилась Надежда. – Ты чё, пил, что ли?
– Надюх, подожди! – предпринял последнюю попытку Виталик. Он совершенно не умел и не желал признавать проигрыш.
– Что? – сердито отрезала женщина.
– Я у Дроздова видал, морские коньки, они как шпрехнутся… так все – пара на всю жизнь, – объяснил он.
– Идиот, – обиженно ругнулась Надежда, распахивая дверь автомобиля и выбираясь из салона.
– Надюх! – неудачливый ухажер рванулся было следом, пытаясь поймать ее за руку, но мигом получил дверью по лбу. – Ай! – ругнулся он, потирая ушибленное место и наблюдая за Надеждой, которая быстро и нервно шагала к офису.
Худой высокий парень, лицом похожий то ли на лису, то ли на крысу, с хитрыми глубокосидящими темными глазками, одетый на манер европейского священника из кино, схватил в охапку Вовкин телевизор и потащил к выходу. Михаил молча наблюдал за ним вполглаза, не отрываясь от починки старенького приемника.
– Ну, мир вашему дому, пойдем к другому, – довольно потирая руки, произнес «грабитель» Гена.
– Всего доброго, – устало вздохнул Михаил.
Гена направился к выходу и в дверях столкнулся с Вовкой.
Парень пару секунд удивленно смотрел на незваного гостя, а потом выдал:
– А ты кто такой? Телик на место положил!
– Побойся Господа, отрок, – нараспев, как в церковном хоре, протянул мужчина. – Вещь купленая.
– Чё?! – сказать, что парень охренел от наглости, значило не сказать ничего. – Бать, ты где?! – позвал он отца.
Вовка был совершенно уверен, что странный тип их грабит. В общем-то, так и было, но с негласного разрешения хозяев.
– Все нормально, Вов, – объяснил выглянувший из комнаты Михаил. – Продал телик.
– Это же мой телик! – возмущению Вовки не было границ. – Чё, терь каждый день на твою рожу пялиться буду?
– Деньги кончились, а продуктов не на что купить, – грустно, старательно сохраняя спокойствие, пояснил отец. Он и сам был не рад, но изменить ничего не мог.
– Каждому по вере его! – пропел Гена.
Вовка сжал кулаки – так хотелось сейчас съездить по наглой роже, но он сдержался. Не при отце. В темном переулке как-нибудь подкараулит.
– Мужик, вали отсюда, – процедил парень сквозь зубы, распахивая дверь.
Пару минут угрюмо он рассматривал квадрат без пыли, где раньше находилось его единственное сокровище, затем плюхнулся на диван, рывком скинул кеды и зашвырнул в дальний угол.
Он был взбешен.
– Твою мать. Седня же еще футбол!
Михаил проводил сына унылым меланхоличным взглядом и вернулся к починке приемника.
– Не делай так, пожалуйста, – умоляюще произнесла Надежда, когда пронзительный взгляд сына почти прожег дырку в ее голове.
Она попыталась сосредоточиться на еде, но не могла: Санька стал еще мрачнее, а его взгляд – еще пронзительнее.
– Что? – не выдержала она наконец.
– Как дела на работе? – с наигранным равнодушием спросил тот.