Я открыл дверь машины, но понял, что сыщик ещё не договорил.
— Знаешь, иногда бывает так, что слепо бороться за справедливость бывает неразумно. Я мог бы отправить Галецкую на рудники лет на десять, но какой в этом смысл? И потом, император наверняка даровал бы ей прощение.
— Не мне решать что делать дальше, — ответил я. — Если вы так поступили, у вас были веские основания. Вот только знаете что меня беспокоит? Отец ставший на защиту своей семьи и убивший двух подонков попадёт на малахитовые рудники с тем же успехом, что и случайный прохожий, ставший на защиту старика, у которого воришка с ножом попытается отобрать последние деньги. И они будут погибать там за то, что отстаивали даже не свою жизнь, а заступились за близких, или за свои идеалы справедливости. Они будут погибать там от изнурительного труда и жутких условий содержания наряду с такими же убийцами и разбойниками, которых они остановили. А люди из другой касты могут свободно лишать жизни по собственной прихоти, но оставаться на свободе. И я думаю — а где справедливость?
— Суд обычно идёт навстречу в таких случаях и сокращает срок, а то и вообще оправдывает человека, — отозвался сыщик после недолгого молчания. — Не думай, что все вокруг негодяи, которые вершат судьбы слабых, наплевав на здравый разум и честь. А что на счёт справедливости, ты никогда не добьёшься идеала, но в свой черёд можешь сделать всё, чтобы сделать мир чуточку лучше.
— Или хуже, потому как субъективные взгляды на справедливость могут не совпадать с объективным положением вещей, — ответил я, окончательно загрузив начальника ищеек.
Мы стояли возле машины, вдыхая утренний морозный воздух, и думали каждый о своём.
— Знаете что мне кажется наиболее любопытным во всей этой истории с трофейным палашом? — произнёс я, не выдержав молчания. — То, что проклятие сработало, хоть никто из фон Валентайнов ровным счётом ничего не сделал для этого. Если не считать письма, которое прислал Дитер, чем запустил череду событий. Пусть я не верю ни в какие проклятия и считаю, что их не существует, но несмотря на это, оно сделало своё дело.
Глава 3
Комиссия
Домой я успел как раз к завтраку. Ещё в машине мне удалось немного вздремнуть, поэтому я относительно успешно боролся с желанием уснуть, но я прекрасно знал, что половину сегодняшнего дня проведу в кровати.
Бессонная и тяжёлая ночь не прошла бесследно. Под глазами сформировались синяки, а глаза выглядели уставшими. Посмотрев на себя в зеркало, я недовольно вздохнул и призвал немного целительной энергии на восстановление сил. Этого точно должно хватить, чтобы не уснуть с вилкой в руках.
— И как её зовут? — ухмыльнулся Лёня, заметив мой измотанный вид.
— Ты о чём? — поинтересовался я, не уловив в его голосе издёвки.
— Не ночуешь дома, выглядишь сонным после ночи…
— А, ты об этом! — протянул я, когда до моего сонного мозга дошёл смысл заданного вопроса. — Её зовут Работа. И пусть она мне нравится, но у нас с ней всё сложно.
Брат, ожидавший увлекательной истории, расстроено выдохнул.
Раз уж мне сегодня некуда было спешить, я с чистой совестью отправился спать. Проснулся только к обеду, потому как мать отправила за мной Лёню, чтобы позвать к столу.
Когда брат тихонько отворил дверь, стоящий рядом с дверью стул перевернулся, издавая такой грохот, что я невольно открыл глаза.
— А ты всё на чеку, — заметил Лёня, с огорчением пряча за спиной черпак с водой.
— А ты всё никак не угомонишься, — ответил я, отбрасывая в сторону одеяло.
— Там мать зовёт к столу, — заметил Лёня и задержался, чтобы сказать ещё кое-что. — Я говорил с Региной, и она мне сообщила, что у тебя на сегодня нет пациентов. А раз ты валяешься без дела в кровати, то наверняка сможешь уделить часик-другой тренировке.
— Годится! — согласился я, понимая, что мне не помешает небольшая встряска.
Разумеется, никто не собирался заниматься после обеда, а вот к вечеру мы отправились в зал, где нас уже поджидали Мухин и Ардатьев.
— Вся шайка в сборе, — заметил я, рассматривая улыбающихся парней.
— А где же нам ещё торчать в такую погоду? — отозвался Роман.
Мы начали с разминки, закрепили результат физическими нагрузками, и только к концу занятия перешли к элементам борьбы. Мне в напарники достался Лёня, который надел «лапу» и тренировал мои удары.
— Резче бей! Пока ты замахиваешься. Противник успеет увернуться! Ты должен быть быстрым, словно молния, и непредсказуемым как цена на протеиновые зелья, — комментировал брат мои действия. — Ты корпус не доворачиваешь до конца во время удара! Вот так! Работаем!
Через пару минут интенсивной тренировки я был уже весь мокрый от пота, но это было лишь начало того, что приготовили для меня ратники.
— Отрабатываем базовые связки, которые могут тебе помочь одолеть противника, — скомандовал Лёня. — Чаще всего ты не можешь знать наверняка кто стоит пред тобой и есть ли у него дар ратника. Если есть время, попытайся изучить врага, но напрасно время не тяни. Он наверняка не ожидает от тебя ничего серьёзного, поэтому твоя задача — подготовить неприятный сюрприз и моментально его реализовать.
Это только на первый взгляд кажется, что ратники бездумно машут руками, и вся их хитрость заключается в том, чтобы вовремя напитать тело энергией и пропустить её по каналам, высвобождая огромную физическую силу. На самом деле в ближнем бою важна скорость реакции, умение считывать картину боя, анализировать действия противника и быть на шаг впереди него, заранее просчитывая возможные действия. И на это всё даются считанные секунды.
— А если противников несколько, то лучше избегать боя, потому как даже с простачками без дара ты вряд ли справишься один, если они навалятся толпой, — резюмировал брат.