— И неважно, что это будет, — Стас продолжил, пользуясь её замешательством, — фото, сделанное мной в душевой… или твой язык. Ты окажешь медвежью услугу себе и своему отцу, если о чём-то проболтаешься. Сердце твоего папы может не выдержать… — он не хотел этого говорить. Не планировал. Он вообще не хотел её запугивать, когда звал на "переговоры". Просто… так легла карта. Просто она сама его спровоцировала! Этой своей… спесью! — И скажи мне, что я не прав?
Бесит.
Смотрит на неё и ощущает, как чувство необоснованной злости подступает к глотке и пульсирует на корне языка. Хочется просто протянуть руку и сомкнуть пальцы на тонкой лебединой шее. Бесит с того самого момента, как опрокинула на него чайник с кипятком и принялась извиняться. Чуть ли не в ноги ему кидаться, в попытке исправить то, что натворила! Дура набитая…
И смотрит так…
Так, что у него яйца сводит от боли. Будто у него недотрах какой-то.
— И? — она всё же заговорила. Вышла из оцепенения и, сглотнув ком в горле, ещё выше задрала голову. — Что дальше? Что ты хочешь? Я ведь сказала, что никому ни о чём не скажу! Ничего не было. Мы же договорились…
Или нет?
— Будешь паинькой, — улыбка с его лица сползла. Словно он сбросил маску и позволил ей увидеть своё истинное лицо. Красивое. Почти идеальное. Пропитанное фальшью и лицемерием, — и я сделаю тебе подарок. Ты любишь подарки, рыжая? Все их любят…
— Мне ничего от тебя не нужно, — Кристина вздрогнула, когда дверь от служебного выхода открылась, и оттуда показалась голова Яны.
— Вот ты где?! — девушка изумлённо взглянула на собеседника Кристины. А потом снова на неё, — возвращайся в зал. Тебя там уже Рыба ищет.
Рыба — прозвище администратора.
— Я иду! — ответила и нацепила на лицо улыбку. Такую же, как у Холодного. — Минуту!
Яна кивнула и снова скрылась за дверью. А Кристина, содрогнувшись от очередной волны мурашек, снова посмотрела на Холодного.
— Единственное, что мне нужно, так это, чтобы ты оставил меня в покое… — уже не так смело.
Но он ничего не ответил. Вежливо кивнул, делая вид, что прислушался. И, отступив на шаг, снова оказался под дождём. Невольно улыбнулся, вспоминая их "совместное" прошлое. Душевая кабинка. Влажное тело и сбитое дыхание. Пальчики, которыми она царапала стенку и потемневшие мокрые пряди, прилипшие к её спине и плечам.
Кристина так быстро забежала внутрь, оставляя его на улице одного, что Стас не смог сдержать разочарованного вздоха.
И чего он добился?
Нет, тут нужно спросить о другом?
Чего он хотел добиться этим разговором?
Просто контакт. Просто прикосновение. Провокация.
Как глоток свежего воздуха.
Он вернулся в зал. И остаток вечера вёл себя прилежно. Почти. Старался не смотреть на Кристину в те моменты, когда она подходила к их столику. Старался даже не дышать в эти минуты. Смотрел в телефон или делал вид, что поддерживает дружеский разговор. Через какое-то время приехала Баранова. И, как бы странно это ни звучало, но Лера оказалась здесь и сейчас весьма кстати.
Демонстративно обнимая подругу, он изредка касался губами её шеи. И невольно сравнивал. Запах совершенно другой. Не тот. Сейчас аромат духов Леры казался приторным. Таким, что башка трещала. Но он терпел.
Как только Кристина появлялась в поле его зрения, он тут же склонялся к Барановой и говорил ей на ухо что-то, что могло вызвать у неё смех. Или хотя бы улыбку. Лера никогда не была против. Даже не так… она всегда была "за". От этого слегка подташнивало. Но чего не сделаешь, чтобы побаловать своё эго?
— Ещё один коктейль принеси, — бросил небрежно Стас, когда Кристина снова подошла к их столику, — такой же, — кивнул на бокал, который Лера опустошила слишком быстро.
— Да, конечно, — ответив, Кристина против воли задержала взгляд на его спутнице.
Красивая. Немного надменная, но это не отнимало у неё привлекательности. Каштановые волосы, забранные в низкий пучок; вздёрнутый носик, пухлые, как у куклы, губы. Глубокий вырез на блузке и… формы, которым она могла бы позавидовать.
Вот и хорошо. Они подходят друг другу…
Она подступилась к столу, чтобы убрать грязную посуду и собрать салфетки.
А Стас, задержав взгляд на её ключицах, медленно провёл языком по своим зубам. Он помнит эту грудь. Светлую кожу и маленькие торчащие соски, которые она так отчаянно пыталась скрыть от него, прячась за своими руками.