Сглотнув накопившуюся слюну, Стас придвинулся ближе к девушке. Не заметив, как дрогнули ресницы, плотнее обвил её талию. Ещё ближе. На несколько секунд взгляд застыл на её обворожительных веснушках. У него никогда не было девушек с веснушками. Да и рыжих, в общем-то, тоже.
Он даже не обратил внимание на то, как она напряглась в тот момент, когда его пальцы скользнули под её водолазку.
Перед тем как лечь в постель, Тина отказалась от пижамы, которую он ей предлагал. Осталась в своих джинсах (до ужаса тесных) и в водолазке.
Стас же, напротив: с удовольствием скинул с себя и водолазку, и штаны, и носки. Забрался на кровать в одних боксерах и, развернув одеяло, настойчивым взглядом пригласил её лечь рядом.
Зубами скрипела, но умастилась слева от него. И тут же повернулась к нему спиной, поджимая колени и тихо выдыхая.
Не спрашивая её разрешения, парень сдвинулся и, обхватив Тину, протащил её по кровати, чтобы грудью прижаться к хрупкой спине.
— Стас! — тихо прошипела и пальцами впилась в его предплечье в попытке освободиться.
— Спи. — Так же тихо. И так же настойчиво.
Заснул почти мгновенно. Чего не скажешь о ней. Сон не шёл. Сколько бы не уговаривала себя, стоило ей закрыть глаза, и сердце заходилось в бешеном ритме. Под веками плясали образы, и тот вечер, когда он "просто зашёл на чай".
Затёкшее тело молило её перевернуться. Но опасение разбудить Холодного было сильнее. И, возможно, прошло не менее двух часов, прежде чем потяжелевшие веки всё же сомкнулись.
Проснувшись, Стас даже не стал смотреть на часы. Ещё только светало, а значит довольно рано. Да он, собственно, никуда и не спешил.
Его губы дрогнули в лёгкой улыбке, когда под подушечками пальцев проступили мурашки.
Проснулась?
— Тина? — позвал её, но рыжая молчала.
И тогда он нежно обвёл её пупок, скользя выше и буквально пересчитывая её тонкие рёбра. И почувствовал в тот же миг, как Кристина вздрогнула и рвано выдохнула.
— Хочу тебя, — срывается с его губ и, резко поднявшись, Стас перекатывается с бока, оказываясь сверху и прижимая девчонку своим весом к матрасу.
Она распахивает глаза. Смотрит на него так, словно её ночной кошмар явился перед ней в своём физическом обличье. Руки тут же протискиваются между их телами. Тина сжимает губы и пытается оттолкнуть, но Стаса, судя по усмешке, не особо это волнует.
— Стас, не надо! — шёпотом, но так громко. Будто эти слова рвались наружу несколько часов, и только сейчас нашли выход.
— Давай без этого, — его брови сдвинулись к переносице, — Тина, у нас договор.
Если честно, то его уже тошнило от этого слова: договор. Повторять его из раза в раз совсем не хотелось.
— Ты не можешь делать это снова и снова! — он заметил, как на её лбу набухла венка. Злость. Отчаяние. Безысходность.
— Что именно? — качнул головой, — не сопротивляйся. И увидишь, что всё может быть иначе.
Открыв рот, Кристина с хрипом выдохнула. Не найдясь, что ответить, только сильнее сжала пальцы на его плечах, чувствуя как ногти уходят под его кожу.
— У меня меся…
— У тебя нет никаких месячных, Тина, — произнёс, раздувая ноздри и делая вид, что не чувствует боли от её острых ногтей, вонзившихся ему в плечи. — Я же не дурак…
Конечно, только дурак не обратит внимание на то, что девчонка с менструацией ни разу не посетила уборную. Это по меньшей мере, странно. И не логично.
— Ты…
— Больно будет только в том случае, если ты сама этого захочешь, — склонившись к её лицу, он невесомо коснулся дрожащих губ своими, и услышал тихий всхлип.
Рука, что была под водолазкой, снова пришла в движение. Не отрывая глаз от её подрагивающих губ, он обвёл горячей ладонью тёплый живот, рисуя на нём незамысловатый узор, и снова наклонился. Громко втянул воздух возле её шеи и что-то пробормотал.
Опустил таз, вжимаясь эрекцией между её ног и едва не зарычал от подступающего удовольствия. Пульсация в члене становилась почти невыносимой.