Это была чертовски хреновая неделя.
Куда ни плюнь.
У Стаса было такое чувство, что против него ополчилось всё. Вся, мать его, жизнь, фортуна, вселенная… просто повернулись к нему задницей.
Всё началось с Графа.
Пёс и правда был плох. А всё потому что эта дура (отцовская жена) решила начать украшать дом к новому году и оставила открытой коробку с украшениями. Граф сожрал "дождик". И одна из лент обмоталась вокруг нёбного язычка. Кобель едва не сдох за те три дня. И спасибо Лёве, что выручил тогда.
Следом за Графом он и сам чуть "коней не двинул". Потому что какой-то мудила, на днях получивший права, подрезал его так, что Стас вылетел на встречку, с трудом увильнув от летевшей на него газели.
Вся жизнь перед глазами пролетела. Вся, мать его, жалкая жизнь.
И самое удивительное, что лицо Рыжей было первым среди тех, о ком он тогда вспомнил…
А что насчёт Неё?
Стас до сих пор ни сном, ни духом, что там у неё происходит. Подойти к Татьяне в универе и поинтересоваться пока ещё не решился. Написать в социальных сетях была попытка. Но… доступ теперь только для друзей.
Но она была в сети каждый день. А это означало, что девчонку поправило.
Наступили выходные. И, возможно, она вот-вот приедет. Возможно, уже в понедельник выйдет на учёбу. А возможно и нет.
Холодный опустился на корточки и аккуратно провёл ладонью по памятнику, счищая с него снег. Расчищая поверхность и открывая взгляду родное лицо.
Что за тварь это сделала?..
Сегодня он убедился в том, что неделя действительно — дерьмо.
Ему позвонили с кладбища, чтобы сообщить, что какие-то мрази разбили памятник на могиле его матери.
Для чего? С какой, блядь, целью?!
— Я починю, мам, — пробормотал тихо, — новый поставлю. Не переживай.
Оглянулся, услышав неподалёку шелест гравия. Кого там черт принёс?
— День добрый! — его поприветствовал незнакомый мужчина лет пятидесяти. Может, старше.
— И вам, — ответил поднимаясь. И думая: никакой он нахрен не добрый.
Стас пожал протянутую ему ладонь. Впился в суровое мужское лицо бездушным взглядом. Пытался понять, мог ли он где-то видеть этого человека. И ведь на долю секунды ему показалось, что — Да…
Но так же быстро эти мысли улетучились.
Нет… вряд ли. Он бы запомнил эту морду. Выдающийся заостренный нос, толстые губы, брови изломом, высокие скулы и крупный, слегка выпирающий подбородок. Хищник.
— Холодно, — задумчиво произнёс мужик, потирая тот самый подбородок, поросший щетиной.
— Угу, — Стас тряхнул плечами избавляя себя от напряжения. Убрал руки в карманы пальто и, отмерив шаг назад, встал напротив расколотого надвое памятника.
Ничего не спрашивал. Хотя, на языке вертелись вполне логичные вопросы:
Мы знакомы?
Ты кто такой?
Что ты здесь забыл, мужик?