Пули разнесли Сэму череп, превратили лицо в фарш. Брызги придали морде Теке жутковатый вид, белый в красные пятнышки. Словно ветрянкой заболел.
Может быть, это была конвульсия, а может прощальный подарок с того света. Второй выстрел Сэма выбил фонтанчик крови из плеча Тахи Точнехонько под левой ключицей. Девочку развернуло, она начала медленно заваливаться на бок.
Жалобно заверещал Теке.
Я рванул вперед. Медленно, неуклюже. Как во сне. Ненавижу такое! Когда бежишь и не можешь ускориться, двигаешься словно под водой. Дурацкий автомат, так и оставшийся висеть на мне, на каждом шаге норовил сунуть мне ствол между ребер. Но я не стал отвлекаться на это мелкое неудобство.
Потому и успел.
Подхватил Таху у самого пола. И картинка снова пришла в норму. Вся разом: и цвет, и движение.
Где-то вдалеке, на бетонный пол грохнулось обезглавленное тело Фатимы. Из черной, размочаленной в лохмотья шеи вытекала такая же черная густая кровь.
Я присел, бережно уложив Таху на пол, оперев спиной о мои колени.
Петрович весь с ног до головы в мозгах и крови матерился. Витиевато, как сапожник всю жизнь прожившись с шоферюгами. Потом его стошнило, и он какое-то время блевал согнувшись пополам.
Теке продолжал рвать зубами мертвую плоть Сэма. С остервенением впивался в то, что осталось от лица, в горло, в плечи и разбрасывал ошметки вокруг себя.
— Теке, фу! Нельзя! — крикнул я, не зная, как остановить адскую пирушку медоеда.
Я не представлял, как им управляла Таха. Кажется, она просто ему что-то нашептывала. Я очень сомневался, что медоед воспримет собачьи команды, но он меня понял. Повернул ко мне перемазанную кровью морду — до самых шеи по шерсти стекала красная жижа. Довольно оскалился, подбежал и попытался потереться мне о плечо.
— Отвали! — послал я его и оттолкнул морду.
Скорее в шутку. Не серьезно. Иначе он перемазал бы кровью еще и меня. Сам весь, как порождение извращенной фантазии режиссёра второсортных фильмов ужасов, так еще и меня в это решил втянуть. Нам и так хватит этой хрени. За всех насмотрелись.
Теке немного обиделся и подошел с другой стороны. Вопросительно взглянул на меня, словно спрашивая, что с хозяйкой. Я покачал головой. Медоед уселся рядом и принялся вытирать морду лапой. Только сильнее размазал.
Таха была без сознания. Пульс едва прощупывался. Временами и вовсе терялся. Я старался его нащупать, но пальцы, мокрые от пота, бес толку скользили по тонкой шее. Она явно перенапряглась, превзошла свои возможности и сейчас её чёртовы духи могли забрать её у меня. А я не готов был отдавать своих кому бы то, ни было! Да ещё эта дырка в плече. Кровь толчками выходила из раны. Я оторвал кусок одежды с накидки Тахи, прижал к ране. Нужно было найти что-то почище, но я не мог подняться. А еще проверить выходное отверстие. Я готов был молиться всем известным богам, чтобы оно там оказалось. Достать пулю из тела в таких условиях — почти невозможно. Я обтер руку о куртку, сунул под спину. Вытащил окровавленную ладонь. Слава богам, пуля вышла!
К нам подбежала Оля. Спросила, чем помочь, но я её проигнорировал. Сейчас она помочь не могла. Хотя…
— Нужен бинт, тампон, хоть что-то чем можно зажать рану. С двух сторон. И какой-нибудь антисептик!
Но сначала надо было найти способ удержать душу в тщедушном тельце. Сделать так, чтобы Таха не умерла прямо сейчас. Я судорожно шарил в кармашке пояса выискивая красную каплевидную эссенцию. Я точно знал, что у меня они были. И если бы не тот ужас, что творился вокруг, если бы не безумие, овладевшее Фатимой. Я бы легко поделился ими, чтобы спасти Антона. Может и сейчас не поздно, но для меня Таха важнее. Я разделил людей на своих и чужих? Да! Иначе в новой реальности не выжить.
Пальцы дрожали, но я нашел и достал эссенции. Запрокинул голову Тахе, вложил в рот две красные горошины. Они мгновенно растаяли.
Я прижал голову Тахи к груди, поцеловал в лоб. Держись, девочка! Только выживи!
Оля вернулась запыхавшаяся. Принесла стерильные марлевые тампоны. Большие, плотные. Две упаковки бинта и флакон хлоргексидина. Присела рядом. Я забрал всё. Сделаю сам. У неё сейчас тоже будет чем заняться.
Я достал еще две эссенции и протянул ей. Она поняла без слов. Вскочила, бросилась к Антону.
Петрович пришел в себя, подошел ко мне, протянул руку. Я кивнул.
Он помог мне. Одному оказалось неудобно обрабатывать рану с двух сторон и прижимать тампоны. Пропитавшуюся кровь накидку я содрал с Тахи, девочка осталась в одной майке, истончившейся, заношенной, зато чистой. Петрович помог мне соорудить компрессионную повязку и только после этого я немного расслабился.
— Тебе бы помыться. От тебя безумием за версту разит, — посоветовал я.
— Да, иди ты! — пробасил Петрович и улыбнулся. — Не знал, что мелкая на такое способна.
— А она и не способна, — резковато ответил я.
— Прости, прости, — тут же затараторил Петрович.
— Всё нормально. Просто… её навык… он еще слаб. Он не так должен был сработать. Понимаешь…