– И как далеко зашел проект? – Максим пытался выиграть время, чтобы уложить всю информацию в голове.
– Мы уже провели несколько успешных тестов в закрытом режиме, – ответил Пронин. – Региональные выборы в трех областях, референдум по строительству мусорного полигона в Подмосковье, общественное мнение по пенсионной реформе. Результаты превзошли ожидания.
Максим вспомнил странное сообщение от Павла. Теперь оно обретало смысл. Неужели Зорин как-то узнал о "Призме"? И если да, то как?
– Я так понимаю, проект уже в продвинутой стадии, – сказал Максим. – Зачем вам понадобился именно я? И почему сейчас?
Савин и Пронин обменялись взглядами.
– Мы переходим к новому этапу, – ответил Савин. – Полномасштабному развертыванию системы. И здесь нам нужны твои таланты.
– Кроме того, – добавил Пронин, – в сентябре следующего года президентские выборы. Времени на раскачку нет.
Вот оно что. Президентские выборы. Они собираются использовать "Призму" для обеспечения нужного результата.
– Максим, – Савин внимательно смотрел на него, – я вижу сомнения в твоих глазах. Это нормально. Я сам прошел через это. Но поверь, то, что мы делаем – это не злая манипуляция. Это защита страны от внешнего вмешательства. Это обеспечение стабильности в эпоху турбулентности.
– А что насчет этической стороны? – Максим решил быть откровенным. – Мы говорим о вмешательстве в личный выбор людей, о скрытом воздействии на их сознание.
– Ох, этика, этика, – Левинсон закатил глаза. – Молодой человек, этика – это роскошь мирного времени. А сейчас идет война. Информационная война. И либо мы победим в ней, либо нас сомнут. Третьего не дано.
– Кроме того, – добавил Пронин, – массы всегда кем-то управлялись. Религией, идеологией, пропагандой. Мы лишь используем более современные и эффективные методы.
Максим понимал, что от его решения сейчас зависит очень многое. Отказаться – значит поставить крест на карьере в "НеоСфере". Более того, зная о таком проекте, он становился угрозой безопасности. Согласиться – значит стать соучастником создания системы тотального контроля над обществом.
Но была и третья опция: притвориться, что он согласен, а самому разобраться, что происходит на самом деле.
– Я понимаю масштаб и значимость проекта, – наконец сказал Максим. – И готов приступить к работе. Но мне понадобится полный доступ к техническим спецификациям и документации.
Савин просиял.
– Отлично! Я знал, что ты сделаешь правильный выбор. Михаил Борисович предоставит тебе все необходимые материалы. – Он повернулся к профессору. – Покажите Максиму лабораторию на 45 этаже после нашего совещания.
– С удовольствием, – кивнул Левинсон.
– А теперь к деталям, – Савин активировал голографический дисплей с детальной схемой проекта. – "Призма" состоит из трех ключевых компонентов…
Следующие два часа прошли в обсуждении технических аспектов проекта. Максим внимательно слушал, задавал вопросы, делал заметки, одновременно пытаясь осмыслить моральные последствия того, во что его втягивали. Чем больше деталей он узнавал, тем больше убеждался, что "Призма" была куда опаснее, чем казалось изначально.
Когда совещание закончилось, было уже за полдень.
– Отлично поработали, – Савин потянулся. – Максим, Михаил Борисович покажет тебе лабораторию. А у нас с Александром Николаевичем еще одна встреча.
– Конечно, – кивнул Максим. – Спасибо за доверие.
Когда они остались вдвоем с профессором, Левинсон хлопнул в ладоши.
– Ну-с, молодой человек, готовы увидеть святая святых?
– Более чем, – улыбнулся Максим. – Но сначала мне нужно сделать один звонок. Корпоративные дела.
– Конечно-конечно, – закивал профессор. – Я подожду вас у лифтов.
Как только за Левинсоном закрылась дверь, Максим достал телефон и отправил сообщение Павлу: "Встречу перенести нельзя? У меня экскурсия по проекту."
Ответ пришел мгновенно: "Нет. Жизненно важно. 11:30 в курилке. Не опаздывай."
Максим нахмурился. Что могло быть настолько срочным? И главное – откуда Павел вообще знал о проекте? Неужели утечка? Если да, то Савин с Прониным с живого кожу снимут.