Видя это, отец отвернулся. Он тоже понял, что я больше не смогу держать молот.
— Дайте мне сил! Си-и-ил…
Все, конец моим мечтам. Все, я провалил испытание. Как же так? Почему? Я же мечтал стать настоящим рудокопом, мечтал искать рудную жилу, плавить из неё металл. А теперь все, ничего этого больше не будет! Я недостоин Силы, я неполноценный гном!
— Подгорные бо…
И тут, о чудо, кирка превратилась в пушинку! От неожиданности я вскинул ее над головой, едва не запулив куда-то в каменный потолок пещеры.
— Сани! — вскрикнул отец, «засветившись» от радости. — Сын, у тебя все получилось!
Я не сдержался и засмеялся от счастья. Я смог! У меня все получилось! Теперь я смогу «чувствовать» руду, смогу «зачаровывать» металл.
— У меня получилось, получилось…
— Ты чувствуешь это? — крепко обняв его, спросил отец. — Чувствуешь, как вокруг все изменилось?
Я кивнул, не в силах выдавить из себя ни слова. На меня «накатило» такое, что было не описать. Я словно оказался везде и нигде. Я «видел» сквозь толщу скалы, «ощущал» тянущиеся на сотни вёрст рудные жилы. Каждая из руд имела разный цвет, вкус и запах. Железо чуть горчило и оставляло солоноватый след во рту. Серебро было пряным на вкус, словно переборщили с пряностью. Золото же оставляло откровенно сладкий приторный привкус.
От всего этого меня зашатало. Голова загудела, словно я сделал большой глоток свежего хмельного пива. И упал бы прямо на алтарь, если бы меня не продержал отец.
— Сани, я горжусь тобой.
— Отец, я выдержал испытание, — я не сдержался и разрыдался, словно был маленьким гномом и только что больно ударил коленку. — Я смог, я смог…
Теперь все изменится. Я «чувствую» руду, «чувствую» металл, как продолжение своего тела. Я знал, где проходят жилы, знал, как нужно плавить металл, чтобы он получил особую твердость.
Этот миг невероятного счастья навсегда остался в моей памяти, и вспоминался всякий раз, когда мне становилось тяжело.
Но не успел я насладиться моментом, как тревожно загудел сторожевой колокол. Мое сердце тут же сжалось от непонятного страха. Значит, случилось что нехорошее.
Тяжёлый бас сторожевого колокола на моей памяти звучал лишь однажды, когда в дальней шахте случился обвал, и завалило целый десяток гномов. Правда, тогда колокол звучал иначе.
— Отец, что это?
Отец, ничего не понимая, вскинул голову. Колокол гремел по- особенному, тяжело, отчаянно, словно звал куда-то.
— Отец?
— Подгорные боги, это же орки! Значит, сторожевая застава уже пала. Сынок, беги домой предупреди маму, пусть прячется в Пещере предков.
— А ты?
— Нужно задержать врага, иначе никто не спасется. Уходи.
— Нет, я с тобой.
Я трясся от страха, представляя ужасных орков в вонючих шкурах и с ржавыми топорами в руках. Рожденные из грязи в самых глубоких ямах, они издавали зловонную вонь и жаждали нашей смерти. К нам пришёл исконный враг, от которого нет спасения, и я должен был встать на его пути.
— Я с тобой, отец.
— Хорошо, сын. Возьми боевой молот в оружейной и беги у перевалу. Враг пойдет именно так. И запомни, Сани, что я горжусь тобой… Я горжусь, что врага мы встретим вместе, рука об руку.
Меня трясло от страха, но я старался этого не показывать. Я должен был держаться, должен был встать на пути врага, иначе клан погибнет.
Колокол продолжал греметь все громче и громче! Звон оглушал, нагонял страха. Но даже он не мог заглушить жуткий боевой вопль, который издавали орочьи отряды.
— Проклятье, отродья дьявола уже здесь, — сокрушенно пробормотал отец, опуская руки. Он уже понял, что они уже ничего не успеют сделать. Задержать орков можно было лишь на перевале, в самом его узком месте — в бутылочном горлышке. Другого такого места здесь просто не существовало. В городе их было не остановить. — Они прошли перевал, они уже здесь. Все, Сани, это конец. Беги к матери, спасайся, сын.