Ужасно катастрофический поход в зоопарк: читать начало книги онлайн

Есть Томас, он просто здоровский каратист, потому что у него отец – учитель карате. (Когда у тебя отец – учитель карате, легче стать здоровским каратистом.) Томас, когда вырастет, хочет стать учителем карате, как отец.

Есть Отто, у него родители живут каждый в своем доме. Это называется «разведены». Мама сказала, что развод – это когда папа и мама больше не хотят спать в одной комнате. Думаю, когда я вырасту, я тоже буду разведена, потому что терпеть не могу, когда в моей комнате живет кто-то еще.

Отто знает все и обо всем. И всегда просит на день рождения всякие энциклопедии и словари. Он обожает объяснять разные вещи и знает трудные слова вроде «мородунка», «казуистический» или «келоидный» – мы все выучили это слово благодаря Арти. Отто, когда вырастет, хочет читать лекции.

Есть Джованни, он всегда носит рубашку, даже когда идет на улицу играть. У него родители богачи – это значит, у них много денег; похоже, когда ты богач, то должен всегда ходить в рубашке. Надеюсь, когда я вырасту, то не буду богачкой, потому что ненавижу надевать рубашки. У Джованни дома есть официант. Вот это правда удобно. Мне дома приходится после еды относить тарелку в раковину. А у Джованни никто даже со стула не встает. Он меня однажды пригласил на обед, так все сидели за столом, а официант поставил перед нами еду и потом все убрал. Мама говорит, что это называется «мажордом», но у Джованни говорят «Бернард». Джованни, когда вырастет, хочет работать на предприятии отца, которое основал его дед. Похоже, у них семейное предприятие. Это значит, все предпринимают по очереди.

Есть Йоши, он не говорит. Совсем-совсем не говорит. Он мой самый лучший друг. Чтобы понимать друг друга, говорить не нужно. У Йоши куча пунктиков. Это значит, что он все десять раз проверяет. Иногда даже больше, чем десять раз. Например, он все утро проверял, стоят ли его ботинки в школьной раздевалке. Йоши обожает пластилин и лепит потрясающие вещи. У него есть столик в углу класса, он там придумывает офигенные штуки. Йоши, когда вырастет, хочет стать скульптором.

Ну и, наконец, есть я, Джозефина. Я, кажется, чересчур быстро все понимаю. Никакой проблемы я в этом не вижу, но она, похоже, есть. Это по крайней мере одна вещь, которой я не понимаю. Когда я вырасту, я хочу изобретать грубые слова. Это папа мне такую мысль подсказал.

Папа однажды прочитал в газете статью о семье Джованни. Их семейное предприятие-все-по-очереди занималось производством туалетной бумаги. По папиным словам, туалетная бумага приносит им много денег. Он читал статью и кричал: «Туалетная бумага – это гениальная идея! Товар, который потребляют все, каждый день, во всем мире, который всегда будет нужен и который не сможет заменить ни одна технология!» Я подумала, что когда буду работать, надо найти и производить такой же товар. Потом папа сказал маме: «Нет, ты представляешь, дорогая, вся эта куча бабла благодаря сортирной подтирке!» Мама попросила папу успокоиться и не говорить при мне таких слов, но было уже поздно. Я не только поняла, что «сортирная подтирка» – шикарное грубое слово; я поняла главное: что изобретать грубые слова – это профессия будущего: их говорят каждый день, они всегда будут нужны, и их не сможет заменить ни одна технология.

Однажды я напишу книгу и вставлю туда все грубые слова, какие изобрету. Это будет как бы словарь грубых слов.

Так вот, возвращаясь к тому пресловутому утру в понедельник, – утру, когда случилась начальная катастрофа, которая будет вызывать катастрофу за катастрофой до того самого катастрофического похода в зоопарк, – когда мы с мамой подъезжали к школе, там на обочине стояли пожарные машины[1]. Мы вошли в маленький парк и увидели, что пожарные суетятся вокруг специальной школы. В эту минуту я поняла, что нормальный день будет на самом деле совсем не нормальным и что случилось что-то серьезное.

Глава 3. Потоп в школе

Пожарные входили и выходили из специальной школы со шлангами и подключали их к урчащим машинам. Мы с мамой смешались с кучкой зевак, привлеченных всей этой катавасией. Потом я заметила мисс Дженнингс, сторожа и всех одноклассников с папами или мамами, они уже были здесь. Мы подошли к ним. Мама спросила у родителей, что происходит. «Потоп», – хором ответили они.

Отто, размахивая словарем, объяснил, что «потоп» по-латыни будет inundatio. Но мы-то прежде всего хотели знать, откуда он взялся, этот потоп. Дождей в последние дни не было, странно, что школу затопило. Томас сказал, что, наверное, прорвало трубу, такое уже случалось у его отца в зале для занятий карате, и пришлось покупать новые татами. Мы немножко встревожились.

Родители спросили у мисс Дженнингс, пострадала ли школа. Она ответила, что понятия не имеет, потому что не смогла попасть внутрь. Мы подождали еще чуть-чуть, потом один пожарный подошел к мисс Дженнингс и огорченно сказал: «Все затоплено, ваша школа непригодна к использованию».

Мисс Дженнингс заплакала, и мы очень расстроились, что она такая грустная. Сторож стоял ужасно хмурый. Пожарный и родители заговорили все сразу, и пожарный им объяснил, что такое «непригодна к использованию»: мы еще очень долго не сможем ходить в специальную школу. Пожарный сказал, что вода текла все выходные, и по тому, как он говорил, мы сначала решили, что речь о лопнувшей трубе.

– Вот видите, – сказал Томас, – это как в отцовском зале для карате.

Родители затараторили, а мы не могли понять, что же нам делать, если больше нельзя ходить в специальную школу. Потом появился длинный как жердь господин: это был директор школы для нормальных детей. Директор изобразил на лице катастрофу и подошел к мисс Дженнингс, чтобы ее утешить. Он попытался ее обнять, но ей было явно не до того; тогда он дал ей носовой платок и пообещал, что все пойдет на лад. Лучше бы он трубу наладил, затопившую нашу милую школу.

Потом директор разыграл перед родителями целое представление, говорил, что не надо волноваться, что он сейчас найдет нам класс в своей соседней школе для нормальных детей и что мисс Дженнингс совершенно не о чем беспокоиться. Мы сможем ходить в школу для нормальных детей сколько угодно, пока не починят нашу школу.

Мисс Дженнингс собрала нас вокруг себя, она всегда так делает, когда собирается сказать что-нибудь важное. Например, когда мы идем на экскурсию и она нам напоминает, как себя вести. Она объяснила то, что мы уже знали: в специальную школу больше ходить нельзя из-за потопа. И еще добавила то, чего мы не знали: потоп случился из-за забитых раковин в туалете. Слив в раковинах был закупорен пластилином, а краны оставались открытыми все выходные. Вода перелилась через край и растеклась повсюду. У нас сразу появилось много вопросов к мисс Дженнингс: как пластилин попал в раковины? И почему из кранов текло весь уикенд?

Лицо у мисс Дженнингс сразу стало очень серьезное.

– Вот именно, мои милые, это очень странная история. Кто-нибудь из вас в пятницу клал в раковины пластилин?

Мы все сказали, что, конечно, нет. Само собой, все посмотрели на Йоши – ведь только он лепит из пластилина, потому что, когда вырастет, хочет стать скульптором, – но Йоши вместо ответа, потому что он не говорит, изо всех сил замотал головой, объясняя, что вообще ничего не затыкал.

– Ничего страшного, если ты заткнул раковины, – повторила мисс Дженнингс, – я просто хочу понять.

Насчет «ничего страшного» мы сильно сомневались, раз в школу приехали пожарные и она теперь непригодна к использованию. Но Йоши еще отчаяннее замотал головой и чуть не заплакал.

– Когда в школе что-то ломается, – заметила я мисс Дженнингс, – это всегда замечает сторож. Если из раковин лилось через край, он бы увидел.

– Сторожу в пятницу пришлось уйти раньше, чем кончились уроки, потому что его мать попала в больницу, – сообщила мисс Дженнингс.

Мы все пожали плечами. Если Йоши говорит, что это не он, значит, это не он. Не тот он человек, чтобы врать. Но мисс Дженнингс явно сомневалась: не могли же эти раковины сами себя заткнуть. Она сказала, что пожарные начали расследование и главный пожарный хочет задать нам вопросы.

Тут мы все завопили от радости. Это же просто супер – встретиться с главным пожарным. Он, наверное, полупожарный и полудетектив, раз ведет расследование.

В эту минуту к нам подошел пузатый господин с усами, как у моржа, и в слишком широком костюме с галстуком.

– Дети, можно с вами поговорить? – спросил он.

Я вежливо ответила, что нет, потому что у нас встреча с главным пожарным, но тут Моржовые Усы заявил, что он и есть главный пожарный. Мы были страшно разочарованы. Очень он был не похож ни на главного, ни на пожарного.

[1] Пожарные в некоторых странах выполняют функции спасательных служб при чрезвычайных ситуациях. (Прим. перев.)