Я поднимаю руку и трясу его чертовым адским гаджетом. Все потому что этот псих еще закрывает рукой мой рот.
— Кстати, забавно, что наши пароли похожи. Ты, наверное, тоже полазила по моему телефону из интереса?
Я в ужасе мотаю головой, как могу. В ответ на это он еще сильнее сдавливает меня, словно душить трепыхающуюся жертву входит в набор его инстинктивных реакций.
— Да не может быть. Ты что, святая, Вика? Я не поцарапал тебе случайно нимб, когда ты на меня упала?
4
Убрав, наконец, руку с моего рта, он протягивает ее к телефону, который я держу, и смахивает заставку экрана. Так как умный телефон распознал его лицо и разблокировался, она смахивается без пароля.
Повисает тишина.
А, я идиотка.
Я заблокировала его, не закрыв галерею. Просто я тогда серьезно испугалась. Какой же я гений, просто восхитительно.
И пока я думаю, какое число в календаре ботаник отметит для очередной перестрелки в школе, первой жертвой которой стану я, этот чертов психопат… внезапно начинает смеяться.
Он дико ржет, сжав меня еще сильнее, отчего я чуть не падаю в обморок. Роняет голову мне на плечо, отчего я издаю мысленно вопль умирающей чайки.
Ему в самом деле смешно? От чего, господи?
Я чувствую, как дико он угорает, всем своим бедным прижатым к нему телом. В ужасе слушаю его сумасшедший и неуместный смех, и у меня шевелятся волосы на голове. И все равно я продолжаю самоотверженно держать дрожащей рукой его гребаный телефон с ужасными фотками на экране, которые будут сниться мне в кошмарах всю оставшуюся жизнь.
— Хах. Боже. — стонет этот психопат, заканчивая смеяться. Затем поднимает голову и снова смотрит в экран. — Постой-ка. Это что за урод у меня в галерее?
У меня начинает дергаться глаз.
Ботаник тычет пальцем в фотку лица Темы, увеличивая ее, пока я кошусь на него.
Это-то он считает самым уродливым в своих фотках? В самом деле?
Господи, он точно псих.
— Кто это? — интересуется он, перелистывая фото, а я открываю онемевшие губы.
— Это мой друг Тема. Я случайно сделала фотки на твой телефон. Не мог бы ты мне их... перекинуть? В мессенджер.
После моих слов он молча смотрит в экран.
Затем медленно поднимает руку и и пальцем сдвигает очки вверх, на голову, убирая при этом волосы. Кажется, впервые за полтора года учебы тут, открывая свое лицо.
Я растерянно смотрю на его профиль, на прямую линию носа и опущенные вниз длинные, черные ресницы, и чувствую, как начинает быстрее биться сердце в груди.
Он переводит на меня взгляд. Цвет радужки его глаз черный, почти без полутонов, отчего, когда смотришь в них, складывается неприятное чувство, словно заглядываешь в бездну. Это соответствует его мрачному образу. Было бы странно, имей этот психопат невинные голубые глаза.
Однако… какого дьявола у него настолько симпатичное лицо?
Эта здоровое и проблемное сосредоточение концентрированного зла на задней парте должно быть ужасным везде. Абсолютно отвратительным и мерзким, как большой черный паук, которого даже страшно и противно прихлопнуть, сколько бы он всех не смущал.
Но этот ублюдок обладает хищной красотой. Зло в этот раз постаралось и послало на землю лучшее свое творение, воплотив свою разрушительную и жуткую сущность в каждой черточке этого гребаного ботаника. Достаточно один раз на него взглянуть и ощутить, как холодеет сердце, а если достаточно долго смотреть в эти черные глаза, то можно в итоге познакомиться со всем адским пантеоном по ту сторону.
Даже его чертова усмешка, которую он мне сейчас демонстрирует… уверена, дети, когда ее видят, писаются от страха и копят деньги на психотерапевта.
— Для этого тебе стоит записать свой номер. Я перекину.
— Спасибо. — выдыхаю я из легких короткое слово, и все еще потрясенная внезапным открытием, слабой, дрожащей рукой вбиваю свой контакт в телефон этого ночного кошмара.