Ещё в прошлой своей жизни мне стало понятно — ничто не бывает просто так. Пресловутая Удача Одарённых или, как любят говорить джедаи, Воля Силы, штука переменчивая и опасная. И если адепту долгое время паталогически везет, то потом наступает расплата… В лучшем случае. А в худшем…
Сила тоже может потребовать цену. Кровавую и жестокую. Каждый раз, когда одаренный выкручивается из неприятностей, ускользая от смерти, проходя по самому краю, он не просто следует Воле Силы. Нет. Он, словно бы, обретает некий долг, который оплачивает теми или иными поступками. Например, совершает некие действия, имеющие далеко идущие последствия, предсказать которые, порой, не могут и мастера-провидцы. Почему? В мире всё взаимосвязано. Каждый наш шаг, каждое действие, влечет за собой цепочку событий и ситуаций, отражающихся на полотне реальности. Чем они закончатся? К чему приведут? Об этом знает лишь Сила, которую многие подозревают в наличии чего-то похожего на разум. Ни чем иным невозможно объяснить историю ситхов и джедаев. Каждый раз как один из этих орденов заигрывался, нарушая вечное равновесие между Тьмой и Светом, начиналось невообразимое. Победителей, умудрившихся истребить своих противников, начинали преследовать череды неудач. Порой, доходило до абсурда, когда могущественные лорды ситхов или магистры джедаев погибали из-за нелепых случайностей, вроде сломавшегося утилизатора.
Сила, в отличии от фанатично настроенных адептов обоих орденов, имеет своё представление о мироустройстве.
Вздохнув, я закрыл контейнер и, обвязав его ремнями с магнитными замками, повесил за спиной. Тяжеловато и не слишком удобно. Впрочем, до Мос-Эсла я вполне могу использовать телекинез, чтобы облегчить свою ношу. Чем не тренировка?
Собственно, так я обзавелся нормальным мечем, а не собранным из хлама шото. К моему удивлению, все компоненты в найденном контейнере, хоть и были старыми, но работали исправно, что показала диагностика на верстаке в лавке Уотто…
Правда, возникли другие сложности.
Шми Скайуокер.
Женщина не была дурой. Она, обладая далеко не самым мирным жизненным опытом, прекрасно всё видела и понимала. Как результат, у нас состоялся тяжелый, но необходимый разговор.
— Эни, — произнесла Шми, когда я вернулся в наше жилище после очередного посещения свалки, — Думаю, нам стоит обсудить… многое.
Посмотрев в глаза женщины, я кивнул:
— Хорошо, мама. Только я приведу себя в порядок.
— Иди, — вздохнула Шми, — Но разговор… Будет. Не увиливай.
Воспользовавшись местным заменителем душа, я оделся в чистое и вышел к матери.
— О чем ты хотела поговорить?
— Уотто рассказал мне о вашей договоренности, — покачала головой женщина, сев за стол.
Кивнув, я произнёс:
— Он у меня доверия не вызывает, потому… Не знаю. Чип у меня удалили и даже документы сделали, но… Ему ничего не мешает постоять в сторонке, когда меня, «неожиданно» захотят скрутить какие-нибудь головорезы.
Удовлетворенно кивнув, Шми махнула рукой на стол, приглашая тоже сесть за стол:
— Хорошо, — произнесла она, — Голову ты имеешь… Знаешь, я всегда понимала, что ты будешь особенным. Не таким, как все дети, но… не представляла до какой степени.
— Может, расскажешь в чем дело? — поинтересовался я, понимая, что это шанс получить ответы на некоторые вопросы.
Не на все. Шми никогда не расскажет всего. Это мне давно стало ясно. Не тот она человек, чтобы изливать душу или делиться тайнами, касающимися не только её жизни.
— В первые годы ты… Ты выделялся, но ещё был ребенком, хоть и умным. Не по годам умным. Да и рос ты странно… Словно бы, рывками. А теперь… И не скажешь, что тебе скоро девять, — покачала головой мать, — Ты не простой ребенок.
— Я знаю. Сила.
— Не только она, — окинула меня мгновенно потяжелевшим взглядом женщина.
Сейчас в её глазах была смерть. Точно так же, как в глазах Бастилы Шан, когда мы с ней сцепились на мостике «Воспрещающего». Готовность убивать.
— Ты поняла, — кивнул я, — И ничего не сделала.
— А что я должна была сделать? — покачала головой Шми, — Убить своего ребенка? — скривилась женщина, опустив взгляд, — Даже видя в нем кого-то… другого? Как можно убить того, кого сама выносила и родила? Каким монстром надо быть? Каким чудовищем?
Чашка, которую держала в руках женщина, полетела в стену и с грохотом разлетелась, осыпавшись на пол сотней осколков. В глаза Шми стояли слезы.
— Я всё видела. Видела, как ты менялся. Как менялась твоя Сила… Я кое-что могу чувствовать и видеть… Не всё они заблокировали… Не смогли, — вздохнув, закрыла лицо руками мать, — Я видела, как меняется твоя речь. Как ты начинаешь иначе двигаться, смотреть на меня и других… Я всё видела. Даже твои ночные тренировки… Они… Так похожи на то, как занимаются юнглинги и падаваны… Сайфо показывал мне…
— И ты молчала… Почему?