— Живой гвоздь? Опять? Очень редкий предмет. Я сам всё сделаю.
Золотой кивнул и растворился, а одетый в самый блестящий и нарядный балахон владелец голубых глаз протянул ко мне руку, а я отдал ему гвоздь, и мы снова оказались на берегу огромного водопада, срывающегося миллионами тонн воды в многокилометровую пропасть. Рядом возвышался лес из деревьев, уходящих на высоту в километр, а сзади утёс, теряющийся в облаках. Я узнал место. Это был личный мир небесного восходящего, где мы говорили в прошлый раз.
Мне улыбнулись:
— Архераил, надеюсь, ты руку несчастному отрезал не для того, чтобы больше рун получить?
— У меня куча вопросов, — ответил я, и сбросил мыслеобраз, где показывал своё хранилище с гробами и мысли, что мы обсуждали с говорящей Головой, по поводу того, что согнали кучу людей для того чтобы сложить в ящики на хранение и делали это не раз.
Мой знакомый с небесным фреймом покачал головой:
— Я не могу ответить на твой вопрос. Мне знаком этот артефакт. Сильное золото. В тверди камня открывает хранилище на несколько тысяч человек. Каждый саркофаг может хранить тело живого человека вечно. Это создавали ученики Искуснейшего, чтобы народы Единства смогли пережить катаклизмы, которые были во время войны, когда черви начали заполнять пространство. Это были другие войны. Те черви, которые есть, это всего лишь жалкие отголоски того, кто пришёл тогда. В то время только появился свет игг-древ, и некому было защищать младших. Просто не хватало защитников. Единство оказалось не готово к такому развитию событий, и были созданы артефакты. Целыми народами уходили в каменные саркофаги и ждали тысячелетиями под защитой, созданной великими кел-мастерами. Но сейчас я не вижу в этом смысла. Если ты хочешь создать армию чтобы захватить круг и править, она у тебя уже есть. Тебе не нужна армия больше. Если ты хочешь создать две армии и захватить два круга, то вторую армию можно создать там, где надо, а не тащить толпы простых людей сквозь вечную тьму. Внутри обычные люди. Ваши тела не были восходящими. Не имеет смысла хранить простых людей. Единство огромно, ты можешь взять людей столько, сколько нужно. Нет смысла тратить ресурсы на сохранение.
— Но его хранилища заполнены.
— Да. В хранилищах людей больше, чем нужно для порабощения любого из близлежащих кругов, а перемещать такое количество людей на другую сторону Единства, чтобы захватить более сильный круг бессмысленно и очень затратно. Для этого не нужны люди, для этого нужны восходящие. Если хотят из всех этих людей сделать восходящих, нужны колоссальные ресурсы. Это тупик. Для войны не нужны толпы простых воинов с копьями. Всех этих людей может заменить сотня сильных восходящих. Но он не растит восходящих, он собирает людей. Я не вижу смысла. Я хочу помочь, но сейчас не могу тебе дать совета.
— А зачем так сложно? Можно всех в домен засунуть и не мудрить с гробами.
— Каждый саркофаг защищён безвременьем. Я не понимаю, как ты смог преодолеть защиту замороженного времени, чтобы выйти, но это очень сложно и затратно. Чтобы открыть саркофаг, надо потратить много звёздной крови и одну каплю безвозвратно на каждое индивидуальное укрытие. Сотни тысяч саркофагов. Чтобы открыть, только безвозвратно необходимо потерять сотни тысяч капель. Израсходовать запас в сто тысяч капель, для того, чтобы у тебя было сто тысяч простых людей с копьями? Ваши тела не были обучены и небыли специальным образом подготовлены. И здесь у меня тоже нет ответов.
— Так почему не домен?
— Так задумано. Именно не домен. Каждый саркофаг имеет свою защиту. Руна преобразует в хранилище горный массив с отдельными хранилищами. Каждый саркофаг имеет свою временную защиту. Нельзя убить всех, найдя кристалл-сферу домена, нужно каждого по отдельности достать и убить. Просто так разрушить каменную защиту не удастся. В каждом из ящиков остановлен поток времени. Это были страшные времена и сферы доменов искались червями целенаправленно и уничтожались. Твари знали, что внутри кто-то есть, и убивали. Здесь нужно уничтожать каждый саркофаг по отдельности, преодолевая очень сложную защиту. Это именно тот случай, когда проще бросить, чем ломать. Соотношение затрат силы и результата ничтожны. Были ситуации, когда в этих хранилищах поселялись черви, коконы лежали прямо поверх каменных крышек, а под ними были люди. А потом приходили небесные войны и выжигали гнездо. При этом, находящиеся под защитой великих мастеров люди выживали и были выпущены в новый мир, когда прошла война, а свет игг-древ распространился на тысячи километров.
Таких хранилищ было очень много и мало одновременно. В них спаслись миллионы из младших народов и кел, не успевших покинуть Единство. Это очень много, но и ничтожно мало по сравнению с тем количеством смертей тех, кто не нашёл укрытия и остался без света, тепла, воздуха или просто был сожран червями.
— Спасибо, — поблагодарил я.
Особых вопросов у меня больше не имелось. Имелись вопросы по поводу Капюшона и много других, но вот конкретно ему я их задавать совсем не хотел. Пусть лучше они останутся без ответа, чем стану выяснять подобные вещи здесь. Мне снисходительно улыбнулись.
— Я не читаю твои мысли, но у тебя всё написано на лице. И это правильно. Не стоит задавать вопросы в тех местах, где ты на них можешь получить очень нехорошие ответы.
— Я так и подумал, — легко согласился с голубоглазым и постарался отодвинуть свои мысли куда подальше.
В ответ получил согласный кивок и добавили:
— Между небом и золотом огромная пропасть. Моё небо только перешагнуло цвет золота. Я не могу про это спросить у того, кто обладает небом многие тысячи циклов, чтобы не раскрыть твою тайну, а те, кто служит мне, ничего никогда не слышали о подобном. Мне известно всё, что знают они, но твоя история пустота и мрак. Никто никогда не знал о таком существе и для чего нужно столько людей.
— Не надо ни у кого чужого спрашивать. Сами разберёмся, — кивнул в ответ головой.
Если обладатель небесного фрейма не мог ничего подсказать, то лучше остаться незнающим дураком, чем спрашивать у тех, кто на тебя может очень нехорошо отреагировать. Дразнить сторонних небесных восходящих совсем не хотелось.
— Я ещё хотел спросить про стигмат.
Небесный усмехнулся:
— Для тебя и твоей женщины, вставить стигмат в тело и стать восходящим — это разные вещи. Если стоит вопрос просто вставить стигмат в руку, то твоей наградой является ещё и один чистый. В руне хранилище твоей женщины лежат больше десятка вырезанных штук. Просто обратитесь к любому из хранителей и скажите, что но нужен вам для красоты и надоело объяснять людям из младших народов, что ваши гвозди в голове. Вам вставят стигмат в тело. Он не нужен для удержания вашей души. У вас он даже не свяжется с энергетическими каналами тела. Вы можете это сделать и сами. Ничем не будет отличаться от того, если просто забить в руку стигмат или простой железный гвоздь.
Кел всегда увидят подделку, и поймут, что этот стигмат — всего железяка в запястье. Для истинных вы открытая книга, и вас видно сразу, а для младших народов определить подмену совершенно невозможно, если вы сами об этом не скажете.
Больше вопросов для небесного у меня не было. Он это прекрасно почувствовал и протянул руку:
— Давай свой гвоздь. Надо выполнить задание поганого Светоча. Ты решил какие руны тебе нужны?
— Нет. Я даже не догадываюсь, что там может быть. Дай то, что считаешь нужным. Я всё равно лучше не выберу.
Мне ответили легким движением головы, показывая, что получу самый лучший набор. Секунда, и к моему запасу добавилось немного звездной крови, а в скрижали появились несколько рун. Пришло немного звёздных монет за выполнение задания. Я открыл своё сознание, показывая космос. Всё что касалась Капюшона и Златоглазки закрыл, а предоставил доступ только к своей прошлой жизни. Секретики капитана малого тральщика голубоглазого не интересовали, а хотели смотреть на орбиталы, бои с чудовищами Грани, огромные просторы звёздных систем, межгалактическую пустоту, города-кольца на орбите и тысячи обитаемых планет, заселённых как людьми, так и ксеносами.