Доктор, вылечи нашего сына: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Давно, — парень словно не хочет со мной разговаривать, но мне кажется, это у него скорее защитная реакция такая. — Как себя помню.

— А что, тех, что малышами попадают в детский дом, быстро усыновляют? Парень сверкнул на меня глазами и вдруг начал расстегивать пуговицы на рубашке. Я молча уставилась на него, не понимая, что именно он хочет сделать. Мальчик распахнул полы рубашки и показал шрам на грудной клетке. — Да кому нужен больной ребенок?

— А что это было? — я сглотнула вязкую слюну.

— Операцию на сердце делали, патология, — он застегнул пуговки. По его движениям было понятно, что он злится. Не на меня. На жизнь. — Диагноз, думаю, вам неинтересен.

— Но ведь сделали же, — я растерялась от такого откровения. — Ты же теперь здоров?

— Жить буду. Но насчет здоров, не уверен, — пожал плечами подросток.

— Что ты имеешь в виду? — я встала. Мальчик смотрел волком и явно не горел желанием продолжать разговор. Видимо, я разбередила своими бестактными вопросами больную тему.

— Да то и имею в виду! — огрызается мальчик. — Был бы здоров, шансов на усыновление было бы больше. А все, кто приходил в детский дом в поисках ребенка, на нас как на товар смотрели. Чтобы шрамов не было, зубы ровные, да и вообще посимпатичнее хотели, словно мы игрушки какие-то. Меня вылечили, но как только потенциальные родители видели шрам, сразу прикидывали, во сколько им мое лечение в случае чего встанет. Так что меня Инна Анатольевна даже водить на смотрины потом перестала.

— Понятно, — я не знала, что ответить. Чувство неловкости, что я полезла туда, куда меня не приглашали, заставило меня попрощаться и сбежать как можно быстрее из пункта приема.

Глава 10

Следующая неделя моей жизни прошла в каком-то странном ритме. Богдан звонил, спрашивал, как дела. Я отвечала, что все хорошо. Затем он заезжал за мной и отвозил к маме. По дороге я молчала. Он первые дни пытался начать разговор, но я была не настроена на общение. И на третий день он уже и не пытался. Просто, как таксист, довозил до клиники, помогал отнести сумки к палате и уходил. Я кормила мамулю домашней едой, которую готовила накануне, и, посидев с ней пару часов, уезжала, даже не попрощавшись с мужем и не сказав ему ни слова.

Я не стала говорить маме о том, что мне рассказал Богдан. Просто сказала, что мы поговорили и что я пока живу в ее квартире. Взяла время, чтобы подумать. Мама не выспрашивала, но было видно, что она ждет, пока я сама расскажу. Я бы и рада поделиться с ней своими душевными переживаниями, но не могу. Останавливает что-то. Что именно, даже анализировать нет желания.

Врачи говорят, что она идет на поправку, но все же ей не мешало бы отдохнуть в санатории после больницы. Как только Богдан узнал об этом, сразу же начал искать подходящий. Но мама отказывалась, пока он не предложил мне сопровождать ее. Я сперва хотела отказаться, но потом решила, что это будет хорошая возможность привести мысли в порядок без его ежедневного мелькания у меня перед глазами.

Я много думала о детском доме и словах, что мне сказал мальчик. К своему стыду, я даже не узнала, как его зовут. Пару раз я приходила в тот пункт приема, где встретила его. Но его там не было. Да и женщина работала там другая. Я сама не знаю, зачем я туда ходила. Просто ходила и все. Мне по какой-то причине захотелось помочь этому мальчику, но я не знала как. Я вообще думаю, что у меня мозг пытался переключиться на что-то другое, чтобы не думать о муже, беременной девушке, которая согласилась стать инкубатором. Маму выписывали в субботы. Вот преимущества частных клиник: работают и в субботу с воскресеньем. В понедельник мы должны были поехать в санаторий «Сосновый бор». А в пятницу я решила заглянуть снова на пункт приема. Даже перетрясла все свои вещи, что увезла от Богдана. И те, что не носила долго или разонравились, сложила в пакет, чтобы отдать их. Вроде как не просто так приперлась, а то работница на меня уже и так последний раз смотрела с подозрением, словно я у них там стащить что-то собралась.

Я с улыбкой встретила свою старую знакомую в приемке.

— Здравствуйте, — я радостно заулыбалась. — А я вот снова к вам пришла, кое-что принесла.

— Спасибо, — женщина ответила приветливой улыбкой. Она взяла у меня из рук пакет и начала разбирать одежду, что я принесла. — Ой, да здесь почти все новые вещи и фирменные, — женщина удивленно на меня смотрит, а я не знаю, что ответить, лишь плечами пожимаю.

— Разонравились, да и скоро это все будет неактуально и не по размеру, — я улыбнулась женщине, словно извиняясь, что принесла хорошие новые вещи. — А у вас тут паренек работал, — словно между прочим говорю, оглядывая скромное помещение пункта. — Не видать что-то.

— А, Петя? — женщина даже удивленно на меня посмотрела. — Он болеет, — она так махнула рукой, словно это за мальчиком водилось часто и не стоило обращать на это внимания.

— А что, часто болеет? — я изображала из себя даму, которая любит поболтать. Не важно с кем, не важно когда, просто поболтать. Есть такие, что на остановке заведут с тобой разговор о том, что автобусы редко ходят, в очереди в поликлинике начнут сетовать, что врачей мало и очереди большие. А если ты с ребенком и он капризничает, не слушается или балуется, то они и тебя отругают, и ребенку пальцем погрозят, и проведут лекцию о пользе волшебного ремня. Много таких женщин разного возраста встречала и всегда обходила стороной, с ужасом представляя, каково тем людям, к которым они решили проявить интерес. Вот теперь и сама такой прикидываюсь.

— Да, они ж детдомовские, — словно это было вполне нормальным объяснением частых болезней подростка. — Ходят нараспашку, до холодов в кроссовках щеголяют или с голыми щиколотками, вот и болеют, — она развела руками. — Но он вообще паренек ответственный. Хороший.

— А вы не знаете, можно ли его в детском доме проведать? Может, ему лекарства какие нужны? — я смутилась. Боялась, чтоб мое человеческое участие не восприняли как что-то другое.

— Я вам телефон директрисы их дам, ей позвоните и узнайте, что можно, что нельзя. Скажете, я дала номер телефона, — слава богу, женщина нормально восприняла мое участие и написала на клочке бумаги телефон Инны Анатольевны. Я поблагодарила и ушла, сама не понимая, зачем я взяла этот номер телефона и сомневаясь: вообще, буду ли я звонить или нет. Мне говорили, что порой беременные совершают странные поступки, но я не думала, что у меня это вот прям сразу с начала беременности начнется. Бумажка жгла мне карман, и я не выдержала даже дойти до дома, села на лавочку и набрала номер телефона. Успела даже нажать кнопку вызова, но тут же испуганно сбросила. А что я скажу? Как объясню свой интерес к подростку? Подумают еще, что маньячка какая-то. Я, может быть, все же набралась бы храбрости, если бы меня не отвлек женский голос, который я сразу же узнала. Это была Мила.

Глава 11

— Так ты и есть жена Богдана? — я даже дернулась от ее слов. Она вглядывалась в мое лицо, силясь вспомнить, где она могла меня видеть. Но, видимо, наше знакомство не оставило должного отпечатка в ее памяти. Хотя, возможно, Богдан рассказал ей обстоятельства, при которых я узнала о ее существовании, и она теперь просто рассматривала меня. Я вообще понятия не имела, какие отношения связывают ее с моим мужем. Да я даже не исключала того, что он мне наврал, сочинив историю про суррогатное материнство.

— Да, — я не стала делать вид, что не знаю, кто она. — Что ты хочешь?

— Да вообще-то я хотела понять, что хочешь ты, — девушка уселась рядом на скамейку. — Ох, этот живот мне в последнее время покоя не дает.

— Зачем же соглашалась? — я сверлила девушку взглядом.

— Это долгая история, — отмахнулась от моего вопроса девушка.

— Я никуда не спешу, — у меня мелькнула мысль пригласить девушку домой, но потом поняла, что это не лучшая идея. Я не знаю, что на уме у нее, а чужих людей лучше туда не вести.