— Опять что-то предлагаете?
— Нет, предупреждаю. С нами связалось британское правительство. Хотят твою голову.
— Уже горячо. Отдельно от туловища?
— Не смешно, Сергей. Реально поступил запрос на твою выдачу.
— Схрена ли?
— Тебе намерены предъявить обвинение в смерти одного очень влиятельного человека. Богатого, успешного и во всех смыслах неприятного. Догадываешься, о ком я?
— Понятия не имею. Ким Ступер? Лорд Веллингтон?
— Давай без этого. Упомянутые господа живы-здоровы и продолжают активно вредить нашей стране, хотя вида и не показывают.
— Тогда кто?
В трубке раздался тоскливый вздох:
— Судостроительный магнат Иезекииль Джонс. Знаешь такого?
— Лично не знаком, но наслышан.
Барский хмыкнул:
— Ну-ну. Так или иначе, британцы полагают, что смерть Джонса… как бы это помягче выразиться… вызвана не совсем естественными причинами.
— И это сделал я?
— Они так считают.
— Наверняка привели доказательства?
— Вот с этим у западных лидеров частенько возникают сложности, — хмыкнул Барский. — Утверждение есть, факты отсутствуют. Экспертиза, насколько мне известно, ничего не доказала. Таинственная болезнь, резкое обострение. Правда, незадолго до инцидента, господин Джонс имел неосторожность быть твоим гостем.
— Акклиматизация, — я поцокал языком. — Не всем подходит атмосфера Фазиса, сами знаете.
— Всё шутишь.
— Ну, а чего? Не плакать же. Вряд ли у нас в империи кто-то будет скорбеть по этому упырю.
— Этот упырь — подданный британской короны, — назидательно провозгласил Барский. — И не простолюдин какой-нибудь, а миллиардер со связями. В том числе, родственными. Держу пари, ты не знал, что племянница Джонса замужем за сыном премьера Ступера. Не знал ведь?
— Так глубоко я не копал.
Хотя нечто подобное и встречалось в докладах Багуса. Но я не придал этому обстоятельству особого значения.
— Копать ты любишь, — многозначительно заметил граф. — Так вот, если вернуться к нашим баранам… то есть, миллиардерам… Родственники Джонса провели самостоятельное расследование и пришли к выводу, что глава их семьи отравлен.
— При этом они ничего не могут доказать.
— Не могут, — согласился Барский. — Но требования уже выдвинули.
— Я так понимаю, хотели меня допросить?
— Правильно понимаешь. Ментальный допрос с пристрастием. Вероятно, и морфиста подключат.
— В своих фантазиях они его подключат, — не выдержал я. — Свои обвинения могут засунуть в одно место. А попробуют сунуться ко мне ещё раз — пусть пеняют на себя.