Будь я человеком из плоти и крови, не успел бы уклониться. Но я — тень. Бесплотный призрак, умеющий обходить законы природы. Так что когти со свистом рассекают мою несуществующую шею, а я вгоняю руку-лезвие в бок твари. Прямая ладонь погружается в плоть. Я тут же уплотняю пальцы, нащупываю какой-то орган и рву на себя. Думаю, это печень.
Враг истошно шипит.
Из пасти вырывается раздвоенный язык.
Швырнув печень под ноги, я отступаю на шаг, но рептилия ещё жива! Бросок — и она пытается оторвать мне голову, раскрыв пасть и удлинив клыки.
Мимо.
Разворачиваюсь и, вместо дальнейших глупых игр, делаю бесплотной брусчатку под лапами твари. Рептилия проваливается под землю всего на десять-пятнадцать сантиметров, и в этот момент камни твердеют. Шаг, подшаг, резкий тычок указательным пальцем в голову.
Я рассчитываю поразить мозг.
И это работает.
Палец свободно входит в череп, твердеет, наносит критический урон — и вновь становится нематериальным. Дёрнувшись напоследок, тварь валится назад. Колени подгибаются.
Чего я жду?
Возможно, что шиноби из ордена Неведомых после смерти вернёт себе человеческий облик. Но нет. Это не оборотни из детских сказок. Похоже, ребята настолько заигрались в переделку своих организмов, что в буквальном смысле врастают в чужую шкуру.
Рептилия с глухим стуком повалилась на асфальт.
Ещё одного шустрика заморозил мой криос, а мета снёс голову серебряной дугой. Боги, я такое разве что в компьютерных играх мог себе представить!
Справа раздался хруст.
Попытавшегося меня атаковать пса-воина неведомая сила, перехватив в воздухе, приложила о камни. И тут же скомкала, как выдранную из блокнота бумажку.
Энергия ки бурлила мощным водоворотом.
Я замер на мгновение, оценивая обстановку. Воздух гудел от энергии, смешанной с предсмертными хрипами и рыком переделанных существ. Но так же в нём висела звенящая тишина шока — мои ребята, видавшие виды бойцы, на секунду выпали из реальности, наблюдая, как Лакшми голыми руками мнёт плоть и кости. Точнее, не руками. Оружие кинетика — несгибаемая воля и унаследованный от предков Дар.
— Группа, доложить обстановку! — резко скомандовал я, и голос, сорвавшийся на октаву выше, вернул всех к действительности.
Посыпались отрывистые, чёткие доклады. Передняя машина — цела, броня выдержала. Задняя — пострадала, одно стекло разбито, есть раненый, но не критично. Мета, тот самый, что расписал стену кровью убийцы, уже перевязывал раненого товарища, его движения были быстры и точны.
Ольга, не выключая защитных Знаков, изучала экраны камер кругового обзора. Да, теперь у нас были и такие. Демон постоянно модернизирует флагмана моего автопарка.
— Кажется, зачистили. Больше никого.
— «Кажется» нас сейчас похоронит, — проворчал я, вслушиваясь в ночь. Лай собак стих. Словно их и не было. Это насторожило больше всего. — Лакшми, что это было?
Индонезиец медленно разжал кулак. Его лицо было влажным от напряжения, но дыхание ровное.
— Не знаю. Не люди. Не звери. Нечто… сшитое. Очень быстрое. Очень злое.
Мы общались на родном наречии островитянина. Хотя я знал, что ученики Багуса в ускоренном темпе изучают русский.
«Сшитое».
Отличное слово.
Именно такое ощущение и было — будто кого-то собрали из биологических обрезков на скорую руку.
— Неведомые? — уточнил я. — Их орден?
— Очень похоже, — ответил эсбэшник.