– Ты знала?
– Что он тебе изменяет? Нет, не знала. Ну, то есть, доказательств у меня не было. Но я попой чуяла: он козел и кобель.
– Но молчала…
– Я пыталась намекать тебе всеми возможными способами! – горячо возражает подруга. – Но ты не хотела слышать. Я даже подумала: может, ты знаешь, просто тебе удобно закрывать глаза.
– Нет! Мне и в голову не приходило…
– Ты как? – спрашивает Юлька.
– Не знаю… Все сложно.
– Я приеду завтра.
– Когда?
– Когда скажешь.
– Я пока не знаю. Столько всего надо сделать! У меня новая работа. И я собираюсь переезжать.
– Вот как раз и помогу.
– Юль… – я всхлипываю. – Спасибо тебе. Я такая дура… И я… я еще не ревела. Не могу.
– Завтра поревешь у меня на плече.
Да. Завтра. Не сейчас! Я загоняю слезы внутрь. Сегодня мне предстоит очень сложный разговор с детьми. Говорю об этом Юльке.
– Я не знаю, как преподнести им все это…
– Не надо как-то специально преподносить. Разговаривай с ними как с нормальными адекватными людьми. Они все поймут.
– Но они же дети!
– Они не младенцы. Алиса так вообще взрослая. И они точно не слепые. А у вас там явно не идиллия…
Да, у нас не идиллия. Дети видят, как муж меня ежедневно унижает. И это в сто раз хуже, чем расти без отца!
* * *
Я еще не успеваю дойти до дома, как мне звонит покупатель с Авито.
– Я подъехал. Все в силе?
– Да, – твердо произношу я.
И мы вместе поднимаемся на лифте.
Я вчера не стала упаковывать вещи Коли, чтобы можно было посмотреть товар лицом. Мужчина, примерно такого же телосложения, как мой муж, только помоложе, примеряет пиджак, разглядывает брюки и рубашки.
– Офигенно! Я как раз на новую работу устроился, нужно сменить гардероб. А у вас что за ситуация?
– Развод, – говорю я.
– Э-э-э… Понял.
Он больше ничего не спрашивает. Отдает деньги, я помогаю ему упаковать одежду в большие пластиковые пакеты. И он уходит. В два этапа. Обвешанный пакетами. Провожаемый удивленными взглядами детей.