— Что ты здесь делаешь? Следишь за мной? — спросила я, пытаясь вытереть рот свободной рукой и убрать за ухо спадающие на лицо распущенные волосы.
— Я был в баре с друзьями, заметил, как тебя какой-то парень тащит на улицу, и решил проверить, только и всего. Больно надо за тобой следить! — по-доброму усмехнулся Дэн.
Он помог мне сесть в машину и, подмигнув, сказал:
— Постарайся тут всё не заблевать, используй окошко.
По дороге к моему дому я не проронила ни слова, боясь очередного приступа тошноты. Я даже не удивилась тому, что он знает где я живу.
Мы оказались на месте уже через пятнадцать минут. Отлично, а то меня опять начало подташнивать. Как только я оказалась дома, тут же устремилась в туалет обниматься с унитазом. И даже не заметила, что Дэн вошел в квартиру следом за мной.
Вывернув все внутренности на изнанку, я поплелась на кухню за стаканом воды.
— Ты всё ещё здесь? — съязвила я. — Пришёл подержать мои волосы пока меня тошнит? Или тебе нужно то же, что и Паше?
Я тут же пожалела о своих словах, это прозвучало очень грубо, а ведь он помог мне.
— Запри за собой дверь, когда будешь уходить. — небрежно бросила я и ушла в спальню.
Мне сейчас было не до извинений, позвоню ему завтра. Жутко болела голова, всё вокруг кружилось. Скинув туфли, я упала лицом на подушку и отключилась.
***************
Утром проснулась с ужасным похмельем. Во рту будто вторая пустыня Сахара, а голова болит так, что во-вот лопнет.
Возле кровати стоял пластиковый тазик, на прикроватной тумбочке — стакан воды. И таблетка аспирина. Судя по всему, Дэн не сразу ушёл. Надо бы позвонить ему, поблагодарить. И извиниться.
Вот чёрт! На мне пижама! Не помню, чтобы я переодевалась. Это что, он меня переодел?
На кухне что-то громыхнуло. Я тут же подскочила и, прихватив настольную лампу с прикроватной тумбочки в качестве оружия, аккуратно на цыпочках вышла из спальни.
Дэн готовит завтрак! Он всё ещё здесь!
— Не помню, чтобы я тебя приглашала. — скрестила я руки на груди.
Опять я грублю. Оглянувшись, поняла, что он похоже ещё и прибрался.
Но он пропустил все мои грубые колкости мимо ушей.
— И тебе доброе утро. Будешь глазунью или омлет?
— Только кофе. Чёрный.
Есть совсем не хотелось.
— Так дело не пойдет. — смерил он меня снисходительным взглядом. — Тебе надо поесть.
И, не дожидаясь моего ответа, поставил на стол две тарелки с яичницей.
Завтракали мы в тишине. Сидели на моей кухне будто пожилая супружеская пара.
Я была рада, что он здесь, но не хотела, чтобы он об этом знал.
Стало неловко, он видел меня пьяной, изрыгающей рвотные массы и, похоже, даже голой. Кстати об этом…
— Ты меня переодел? — вкрадчиво спросила я, хотя ответ и так был очевиден.
— Чем хочешь заняться сегодня? — спросил он, проигнорировав мой вопрос.