Утром, как и было приказано, ко мне явился Пётр. Так как я сам проснулся поздно, то пригласил его позавтракать вместе со мной.
— Что известно о местных лесах? — я решил не терять время зря и приступил к рабочим вопросам, пока ждали, когда нам вынесут завтрак. — Кто там водится? И насколько опасно туда выходить простому крестьянину?
— Ну... — тяжело вздохнул Пётр. — Местный лес действительно тёмное место, ваше сиятельство. Наш народ старается лишний раз не соваться туда. И дикие животные самое безобидное из того, что там водится. Но если вы вздумали менять полы в доме, то вам лучше рубить те деревья, что растут ближе к деревне. Так и расчистим площадку перед частоколом и вам полы перестелим.
Рассудительный малый! Мне нравится.
— Может поблизости растут какие-то ценные породы деревьев или руда какая? — продолжил я расспрашивать его, прикидывая с чего лучше сколотить первоначальный капитал и закупить еды в деревню. Все же осень близко, а судя по жиденьким огородам народ здесь мог остаться ни с чем к середине зимы.
— Боюсь, что никто так глубоко не заходил, ваше сиятельство, потому и сказать особо нечего.
Наш диалог прервал слуга, принесший нам завтрак.
Сразу после утреннего перекуса, мы с Петром направились к плотнику.
— Сколько людей живёт в деревне? — по пути я решил уточнить некоторые важные детали для расчёта продукции, которую придется закупать.
— Немного, ваше сиятельство. Половина дворов пустует.
Пройдя пару домов, мы остановились у небольшой избушки из тесаного бруса с резными ставнями — сразу виднелась рука мастера.
Пётр поднялся на цыпочки, чтобы заглянуть за забор, и прокричал:
— Сашка, Сашка... Выходи мяч попинать.
— Я тебе сейчас очко напинаю! — послышалось старческое ворчание из-за забора.
Но Пётр только рассмеялся в ответ.
Через секунду калитка открылась и в проёме показался старик полтора метра ростом и без половины зубов.
— А это еще кто? — смерив меня взглядом, недовольно проворчал он.
— Князь Михаил Прохоров, — представился я. — А вы…
— Александр Иванович, плотник, ваше сиятельство, — смягчаясь ответил он. — Я так понимаю, вы не спроста решили прийти в такую рань. Тогда проходите. У меня и чай свой имеется. Там и поговорим, в ногах знаете ли правды нет.
В доме у Александра Ивановича было много резных фигур. Плотником он действительно был искусным.
Мы сели за небольшой стол, а хозяин дома принёс нам чашки и рассыпчатый чай в банке.
Старая память, увидев содержимое банки, как с цепи сорвалась, начав бешено визжать и толкая меня к жестяному сосуду.
Я открыл чай и понюхал его. Запах оказался очень знакомым. После я взял небольшую его горсть и рассмотрел поближе.
Когда Александр Иванович вернулся с кипятком, я поинтересовался у него:
— Что за траву вы смешиваете с чаем? Не Рукреция ли, случайно?
— Она самая, ваше сиятельство, — довольно подтвердил старик. — А откуда вы знаете?
— В столице она очень ценится. Если дадите рецепт как выращиваете её и где нашли, буду очень признателен, — кидая несколько щепоток чая в кружку, попросил я.
— Не понимаю, ваше сиятельство, — садясь с нами за стол, отрицательно покачал головой Александр Иванович. — Зачем кому-то в столице может пригодится моя трава?
— Она помогает магам быстрее восстанавливать силы. Также её применяют в различных зельях.
— И вы считаете, что я вам выдам секрет её выращивания, ваше сиятельство? — хитро прищурился Александр Иванович.