А потом вдруг спросила:
— Значит, ты и сам любишь… проявить выдержку?
Асир фыркнул. Все его общение с Лин до той проклятой ночи после выстрела можно было назвать одним сплошным проявлением выдержки. Любил ли он? Нет. Но ему нравилось чувствовать себя способным на это.
— В постели — да. В жизни — терпеть не могу, но ты видела, что бывает, когда владыка Асир гневается. И поверь мне, никто во дворце такого счастья не ценит.
— Мне говорили, — хмыкнув, призналась Лин. — Разломанные столы и занятия в саду, где нечего ломать. Да ладно, не стану врать, я и сама не хотела бы снова тебя разозлить.
— Вот уж не думал, что Джанах впадет в такое расслабление мозга, что начнет рассказывать о нашем выдающемся противостоянии.
— Ладуш, — выдала братца Лин. — Боюсь, что это я впала… в неадекват, пожалуй. Ввалилась к нему делиться впечатлениями и просить выпить.
А вот это было уже интересно.
— Судя по всему, в неадекват впали вы оба. Один, видимо, стареет, раз вспоминает прекрасное детство, а вторая… Неадекват второй меня интересует особенно. Как это выражалось? Ты кидалась с кулаками на всех, кто подвернется? Била посуду? Душила в объятиях бедного Ладуша, а потом шантажировала его и вымогала выпивку, или что?
— Не настолько, — почти с ужасом ответила Лин. — Просто сказала, что хочу напиться. Хотя нет. До того еще были, — она запнулась, в запахе плеснуло острое раздражение, — сначала весь сераль, а потом отдельно еще и Нарима. Выбесили. Ты знаешь, что твоих анх нездорово интересуют любые подробности того, кого и как ты трахаешь? В общем, я спряталась у Ладуша, и… кончилось тем, что там же и заснула, носом в стол.
— Иногда мне кажется, что в серале жизнь гораздо интереснее, чем в остальном дворце, — задумчиво сказал Асир. — Там постоянно что-то происходит. Попытки самоубийства, насильственные стрижки, сцены, драки, скандалы, обсуждения моих постельных утех, в конце концов. А у меня — сплошная скука: просители, посольства, подношения, бесконечные разговоры, и нет им конца.
— Несчастный владыка, — с откровенным ехидством сказала Лин. — Переселяйся. Незабываемые ощущения гарантированы. На все те полчаса, пока тебя не разорвут на тридцать маленьких Асиров в попытках затащить в одну конкретную постель.
— Не выйдет, — рассмеялся Асир. — Никто не отважится покуситься на мою целостность, пока в серале есть Лалия, ее не устроит какая-нибудь несущественная часть меня. Да и тебя, я думаю, тоже. Скорее это мне потом придется собирать части желающих по всем закоулкам, чтобы восстановить свое доброе имя.
— Я бы посмотрела.
— Это прозвучало крайне кровожадно, госпожа старший агент. Мне уже начинать опасаться ваших странных наклонностей или пока не стоит? — Асир свернул к знакомой ограде и усмехнулся. В конце концов, не все ли равно, о чем говорить, если время пролетает незаметно.
Старик, конечно, еще не спал. На террасе горели фонари, из распахнутых окон кухни лился медово-желтый свет.
— Давай за мной. — Асир подтянулся на руках, перемахнул через ограду и постучал в стекло.
— Принимает ли сегодня почтенный Шукри непрошенных гостей?
Изнутри раздался удивленный возглас, что-то тяжело грохнулось об пол, Асир услышал приглушенные проклятья, а потом в окне появился Шукри.
— Владыка. Великие предки, что же вы так, через кусты? — Старик прищурился. — Госпожа Линтариена. Да продлит небо ваши дни. Сейчас-сейчас, я открою дверь.
— Не нужно, мы подождем в саду. Дай нам вина и что-нибудь на закуску. И не буди никого, мы ненадолго.
— Не будить? Как это не будить? Вы пришли не в тот дом, владыка, из этого дома, пока я жив, вы не уйдете вот так, второпях. У меня всегда найдется чем угостить таких дорогих гостей.
— Ты голодна? — спросил Асир, обернувшись к Лин. Сам он еще не отошел от бесконечного дворцового обеда, переходящего в ужин.
— А знаешь, да, — удивленно призналась та. — Не ужинала. Надо же, совсем забыла.
— Вот о том я и говорю, — со значением сказал Шукри. — В ваши годы так легко забыть о простых вещах, молодая госпожа. Не волнуйтесь, владыка, долго ждать не придется. Если бы вы предупредили заранее, я мог бы… да что уж теперь.
— Ну все, тебя не отпустят, пока не запросишь пощады, — Асир ухватил Лин за плечи, разворачивая в сторону сада. — А я так надеялся ограничиться вином.
— Ну, прости, — рассмеялась Лин, на мгновение прижимаясь к нему всем телом, от затылка до задницы. — Господин Шукри, вам и самом деле не о чем переживать, владыку сегодня закормили во дворце, а меня обрадует любое ваше угощение.
— Ничего не слышу, госпожа Линтариена, — донеслось из кухни. — Возраст, знаете, берет свое. Слух уже не тот, что раньше.
— Поздно, ты ничего не исправишь, — шепотом заметил Асир. — Даже если внезапно вспомнишь, что ужинала трижды.
В саду сладко пахло травой, она прохладно щекотала лодыжки, по контрасту с жаром, которым тянуло от Лин, это было особенно приятно. Асир вдохнул поглубже и поднялся на террасу. Чуть больше месяца назад они тоже ужинали здесь вдвоем, но это было совсем другое время, да и Лин была совсем другой — настороженной и подавленной.