Я почувствовала, как ком подступил к горлу, и слёзы навернулись на глаза. Мне не верилось, что отец на моей стороне. Что он меня поддерживает, несмотря ни на что. Я накрыла его руку своей и еле сдержала слёзы.
Глава 16
– Конечно, я буду помогать тебе, чем смогу, пока я ещё трудоспособен и есть куда дальнобоить, – сказал он.
Я знала, что отец не бросит меня и Ксюшу, что он всегда будет рядом, даже если нам придётся пройти через тяжёлые времена. Он был единственным человеком, на которого я могла положиться.
Чуть позже, когда Ксюша наигралась с котёнком, я начала собирать нас обеих, чтобы отправиться в наше новое временное убежище – крохотную съёмную квартиру, которая теперь стала нашим домом. Мы попрощались с отцом, который ещё раз обнял нас обеих, а затем поцеловал Ксюшу в щёчку, пообещав, что скоро приедет к нам в гости.
Дорога до квартиры показалась мне одновременно и короткой, и бесконечной. Ксюша, сидя в детском кресле на заднем сиденье, болтала без умолку, рассказывая, как котёнок был смешным и как она хочет завести такого же. Я слушала её и улыбалась, стараясь спрятать волнение. Ведь я везла её в новый дом, который должен был стать нашим безопасным убежищем, нашим местом покоя и новой жизни.
Когда мы наконец подъехали к дому, я остановилась и на мгновение закрыла глаза. В этот момент я поняла, что это и правда новое начало – пусть и страшное, полное неопределённости, но теперь мы сами могли писать свою историю. Я помогла Ксюше выбраться из машины, взяла её за руку и направилась к дверям, чувствуя, как каждый шаг приближает нас к тому, чего я так долго ждала – к свободе и новой жизни, которую мы заслуживаем.
Как только мы с Ксюшей вошли в новую маленькую квартиру, я почувствовала острую потребность начать уборку. Она была крохотной, и, честно говоря, немного запущенной – пыльные полки, кухня, на которой виднелись следы чьих-то старых и поспешных уборок, как будто предыдущий жилец убегал, оставляя позади только беспорядок. Я сразу поняла: здесь должно быть чисто и уютно, чтобы мы могли назвать это место своим домом, хоть и временным.
Поставив Ксюшу на диван, я включила ей её любимые мультики на телефоне, а сама вооружилась ведром и тряпкой. Моё внимание сосредоточилось на каждой детали: я драила полы, протирала поверхности, чистила окна, словно пытаясь вымыть из своей души всё накопившееся напряжение и страх. Пыль летела с каждого угла, вода в ведре становилась темнее, а я чувствовала, как с каждым движением тряпки освобождаюсь от того груза, что давил на меня последние месяцы.
Я настолько погрузилась в уборку, что абсолютно забыла про время. Полностью потеряла счёт, и только когда услышала, как Ксюша, жалобно протянув, позвала меня:
– Мама, я хочу кушать, – я очнулась от этого потока работы, как будто меня выдернули из транса.
Я замерла, резко осознав, что мы ни ели полноценно ни разу за весь день.
Мой собственный желудок жалобно заурчал в ответ, и я вдруг поняла, насколько истощённой себя чувствую. Подойдя к зеркалу в прихожей, я невольно остановилась и посмотрела на себя. Лицо было худое, с глубокими тёмными кругами под глазами, волосы растрёпаны, а глаза – будто бы чужие, без прежнего блеска. Я никогда не выглядела так измождённо.
Интереса ради, я нашла напольные весы, которые привезла с собой, и встала на них. Цифры, которые я увидела, неприятно поразили меня: сорок восемь килограммов. Никогда в жизни я не весила так мало – всегда держалась в районе шестидесяти. Я тихо фыркнула, усмехнувшись себе: "Вот бы в старших классах мне так сбросить вес, а не сейчас, когда я хочу просто хоть чуть-чуть пополнеть."
Оставив раздумья и самокритику, я поспешила на кухню. Быстро сварила Ксюшины любимые макароны-бантики. Мы сели за маленький столик, окружённый ещё нераспакованными коробками, и начали ужинать. Ксюша с аппетитом принялась за макароны, а я еле заставляла себя проглотить хоть немного, но тёплая еда хоть немного вернула меня к жизни.
Впервые за долгое время дом был чистым, еда – относительно вкусной, а обстановка – спокойной. Я чувствовала, как медленно расслабляюсь. В какой-то момент я просто опустилась на пол, облокотившись на кухонные шкафчики, и вдруг осознала, что вся накопившаяся усталость, вся тяжесть, наконец-то выходит из меня. Я позволила себе, пусть даже на минуту, просто быть здесь, в этом маленьком уютном моменте.
Ксюша, сидя за столом, весело болтала, рассказывала о том, как котёнок у дедушки смешно прыгал на её игрушку. А я слушала её, ощущая, как по телу растекается тихое облегчение. Мы были вдвоём, и этого мне было достаточно.
Глава 17
После того как я немного пришла в себя и убедилась, что Ксюша тоже сыта и довольна, мне вдруг захотелось поделиться всем этим – всеми переживаниями, решением и этими маленькими, но такими важными шагами вперёд. Я достала телефон и набрала номер Милены. Её голос раздался на другом конце почти сразу, тёплый и живой, и я почувствовала, как на душе становится немного легче.
– Милена, привет, – сказала я, стараясь скрыть волнение в голосе. – Слушай, у меня есть новости, такие, что мне просто необходимо с тобой встретиться и всё рассказать.
– Конечно, Алён, когда? – ответила она без раздумий, и я почувствовала, как её поддержка будто согревает меня.
– Как насчёт пятницы вечером? – предложила я.
– Отлично, – сказала Милена. – Устроим себе девичник. Ты даже не представляешь, как мне нужно выговориться и тебе рассказать кое-что.
Прошла неделя, и вот пятница вечером, тот самый долгожданный момент, когда я наконец могла позволить себе отвлечься от всего и встретиться с Миленой. Я сидела в офисе, поглядывая на часы, и считала последние минуты рабочего дня, едва сдерживая волнение. Как только стрелка добралась до нужного деления, я собрала свои вещи, накинула куртку и буквально выскочила из офиса, чтобы поскорее отправиться на встречу.
Милена предложила зайти в её любимое место в городе – ту самую уютную шаурмичную, где подавали лучшую "быструю" еду в нашем городе. Мы обе заказали себе по шаурме и сели за один из маленьких столиков у окна. Уличные фонари мерцали за стеклом, создавая тёплую атмосферу, но я едва заметила это. Внутри меня было слишком много всего, что я хотела рассказать.
Как только наши порции принесли, я поняла, что мне просто необходимо выговориться. Еда отошла на второй план, и вместо того чтобы начать есть, я глубоко вдохнула и начала говорить.
– Милен, я решилась… Я хочу подать на развод, – сказала я, опуская глаза на бумажную салфетку, которая лежала передо мной.
Милена подняла на меня взгляд, и в её глазах не было ни удивления, ни осуждения. Только понимание. Она знала, как долго я шла к этому решению.
– Ты правильно сделала, Алён. Всё к этому шло, и лучше решиться на это сейчас, пока ты ещё молодая, чем жить так всю жизнь, – сказала она, и её голос был полон поддержки. – Ты заслуживаешь большего, чем Саша мог тебе дать. Да и потом, можно встретить нормального мужчину, даже с ребёнком.
Я кивнула, чувствуя, что слёзы подступают к глазам.