Опальная жена. Пекарня на краю севера: читать начало книги онлайн

– Что ж, господа, – раздался голос нотариуса, – раз все формальности улажены, позвольте откланяться.

Нотариус поклонился, собрал документы в папку и поспешно вышел из кабинета.

Я подошёл к окну. Договор подписан. Соглашение вступило в силу, и нет больше дороги назад. То, к чему я стремился все эти годы, наконец свершилось.

Но вместо ожидаемого триумфа я ощущал лишь тупое, вязкое раздражение, разливающееся в груди подобно ядовитой желчи.

“Прав был Глен – зря я связался с Вейрами”, – мелькнуло в голове.

Никогда не подводившее внутреннее чутьё настойчиво твердило, что они что-то задумали. Граф… его дочь – моя жена…

– Так вы выполните мою просьбу? – резко повернулся к графу.

Чёрт! Да какой он теперь граф? Через неделю титул полностью перейдёт в моё владение!

– Скажите честно, вы просто хотите от неё избавиться? – иронично выгнул бровь новоиспечённый тесть. – Если она вам так противна, не проще ли сослать её куда-нибудь подальше?

Меня покоробило столь пренебрежительное отношение отца к дочери, но я затолкал это чувство глубоко в задницу.

– Это ненадолго. Как только улажу дела в столице, немедленно перевезу Анну в поместье Крейтс.

– Лишний рот мне ни к чему!

– Не беспокойтесь, – меня откровенно начало бесить его отношение. – Я полностью компенсирую все расходы на её содержание. Но запомните – это последняя сделка между нами.

Мужчина нехотя склонил голову согласившись. Я подался вперёд, намереваясь пожать ему руку, но тут же одёрнул себя. Аристократы не опускаются до рукопожатий, словно уличные торгаши. Впрочем, кем он стал? Август Вейр продал титул безродному ублюдку за мешок золота и клочок земли с домом.

Алькветтерн – далеко не самое обширное поместье в моих владениях, но ближайшее к столице. Наверное, поэтому Вейр выбрал именно его, чтобы сохранить возможность мелькать при дворе, хоть и в унизительной роли бывшего аристократа.

Мне же эти земли никогда не нравились – разбитые дороги, пронизывающий холод даже летом, серое небо над почерневшими от сырости дубами.

То ли дело Крейтс – жемчужина южной Эртании с её мягким, ласковым климатом, ослепительным солнцем и свежим морским ветром, несущим запахи соли и оливковых рощ. Если бы всё пошло по задуманному плану, я бы перевёз Анну именно туда. Она могла бы жить среди изумрудных виноградников и пышных фруктовых садов, пробуждающихся с первыми лучами рассвета. Неделю назад я даже разрешил себе представить, как она будет смеяться, собирая наливные абрикосы в плетёную корзину, как её медовые локоны колышутся в такт лёгкому бризу, а глаза отражают синеву безоблачного неба…

Чёрт возьми, зачем я вообще думаю об этом? Она предала меня. Хотя… был ли я уверен в этом до конца?

Я отошёл к столу и налили себе бренди. Глоток обжёг горло.

Почему именно Вейры? Мысль начала свербить сознание.

Был барон Ламберт с его процветающими западными землями, были Коннели с их неплохими связями при дворе. Каждый из них стремился породниться с богатым генералом, особенно учитывая мою драконью природу. Они наперебой предлагали своих дочерей, расточали улыбки и заискивали передо мной при каждой встрече.

Но почему именно Вейры?

Я выбрал их потому, что они были аристократами до мозга костей, с такой родословной, что даже этому напыщенному идиоту Драммонду пришлось бы прислушиваться к моему слову на Совете.

Союз с Вейрами – это не просто брак, это ключ к дверям, которые всегда оставались для меня запертыми.

И, конечно, им нужны были деньги. Много денег.

Я видел, как тяжело давалось графу общение с безродным выскочкой вроде меня. Каждый поклон, каждая улыбка – невыносимое усилие. Но у него не было выхода – поддержав военную экспедицию против Гисса, он сам загнал себя в ловушку…

“А может дело в Анне?” – прошептал голос где-то в глубине души.

Может, дело в её глазах? Или в её красоте? Не в той холодной, выставленной напоказ красоте, которой блистали благородные девицы на столичных балах. Красота Анны была иной – живой, трепетной.

Перед тем как прийти к Августу с предложением, я видел её лишь однажды. В столичном парке. Анна сидела на мраморной скамье, окружённая цветущими вишнями. Бледно-розовые лепестки, подобно снегу, медленно опускались на её хрупкие плечи.

Такая печальная, но вместе с этим такая живая.