Внизу уже начиналось утреннее движение — через туман до меня доносился приглушённый скрип тележных колёс, рычание ездовых и тягловых ящериц, слышалась ругань лоточников и отдалённые голоса идущих на работу людей.
Я обвязал вокруг пояса ещё один кусок крепкой верёвки. Свободный её конец, на котором болтался крюк, зацепил на канат (хоть какая-то страховка!), перевёл дух, залез на парапет и…
Ухватился за канат руками и ногами.
В ушах тут же свистнул ветер, а руки налились тяжестью! Я сцепил зубы и принялся двигаться перехватами, напрягая каждый мускул. Каждый звук внизу заставлял вздрагивать, ожидая крика: «Смотри! На верёвке!».
Но криков не было — никто не увидит меня в таком мареве. Это была одна из причин, по которой я и выбрал сегодняшний день для «налёта».
Я считал про себя, и знал, что прошло чуть больше минуты, прежде чем я пересёк улицу — но по ощущениям, казалось, прошла вечность!
Но, наконец, мои сапоги упёрлись в шершавый камень карниза дома Элиры, и я выдохнул…
Я отцепил свою страховку, перелез через карниз и оказался на узкой части между ним и скатом крыши. Отсюда можно было не опасаться упасть, и я спокойно пробрался к ближайшему окну и присел возле него на корточки.
Запотевшее стекло скрывало внутренности комнаты, но я и так знал, что ищу. В верхнем углу рамы, почти невидимый в тени, чуть пульсировал слабым голубоватым светом сигнальный кристалл. Такие стояли на каждом окне этого дома — подозреваю, как раз в качестве защиты от воров. Их я разглядел в увеличительную трубу, на которую раскошелился, да ещё пришлось и наводить справки — но оно того стоило.
Один неверный шаг — и кристалл взорвётся оглушительной сиреной, сведя на нет все мои труды. Но на такой случай у меня кое-что имелось…
Из внутреннего кармана куртки я извлёк небольшой пузырёк с вязкой мутной жидкостью — ледяное зелье. Дорогущее, трудное в изготовлении, но я не зря воровал на более «простых» делах. Без этой штуковины проникнуть в дом было невозможно.
Дрожащими от напряжения пальцами я выдернул пробку и аккуратно, по капле, стал поливать кристалл. Жидкость шипела, соприкасаясь с его поверхностью, и мгновенно застывала, покрывая его хрупкой, но прочной ледяной глазурью. Свет внутри кристалла померк, пойманный в ледяную ловушку. Он не был уничтожен — просто усыплён, заморожен до тех пор, пока лёд не растает.
Через час с небольшим, примерно…
Так, теперь очередь магии. Я приложил ладонь к оконной раме, провёл, отыскивая на той стороне сложный механизм защёлок. Их было две — простая крючковая и похитрее, с пружинным механизмом, уходящим вглубь самой рамы.
Камень Силы под ключицей встрепенулся, отозвавшись на обнаруженный металл. Холодок побежал по руке, сконцентрировался в кончиках пальцев.
Я закрыл глаза, мысленно проникая сквозь преграду. нельзя было допустить дикий удар силы — сейчас мне требовалась изрядная точность!
Стоит выломать что-то из рамы — и никакая заморозка сигнального кристалла не поможет! Разобью стекло — случится тоже самое…
Я представил, «ощутил» внутренние запоры, прочувствовал их форму холодной пульсацией. Первая защёлка — простая. Лёгкий мысленный толчок, и металлический язычок дрогнул, послушно соскользнув с петли — я видел сквозь стекло, как она откинулась!
А вот со второй пришлось повозиться. Пружина была тугой, её сопротивление отдавалось в висках тупой болью, а в пальцах — холодом, заставляющим терять чувствительность.
Я ощущал, как пот стекает по спине. Снова вдох-выдох, снова тончайшая нить энергии. Я не ломал защёлку — лишь убеждал пружину немного поддаться, сжаться, освободив путь.
Раздался тихий, едва слышный щелчок.
ЕСТЬ!
Окно бесшумно подалось внутрь.
Я замер на несколько секунд, прислушиваясь. В квартире царила гробовая тишина, нарушаемая лишь моим собственным бешеным стуком сердца. Пахло пылью, духами и зельями — густой, навязчивый аромат…
Перебравшись через подоконник, я оказался внутри.
Это была спальня Алисы, которая больше напоминала комнату из очень хорошего борделя. Кругом — беспорядок, но очень «дорогой» — шёлковые платья, словно сброшенные с женского тела в спешке, валялись на спинке кровати с роскошным балдахином и на полу. На туалетном столике громоздились флаконы и склянки, коробочки с косметикой, несколько дорогих колец беспечно лежали на тумбочке, сверкая в утреннем свете, пробивавшемся сквозь окно, через которое я только что залез.
А на стене висел странный портрет мужчины, написанный яркими светящимися в темноте красками — я видел его часть вечерами с крыши дома напротив…
Я замер на мягком ковре, втягивая ноздрями приятный сладковатый воздух.
Тишина.
Здесь мне искать было нечего, так что, прихватив пару украшений, я осторожно приоткрыл дверь, и выглянул в коридор.