- Алена, цыц! - ставлю перед ней тарелку с гречкой и гуляшом.
- Дядь Вань! Садись рядом со мной!
Садись!? Как быстро у нее стерлась граница субординации. Завтра она его Ванькой будет называть, как сверстника.
Я такого аппетита у Алены еще не наблюдала. Она уплетает нелюбимую гречку так, что аж за ушами трещит. Они перешёптываются переглядываются. Алена прыскает с полным ртом каши, на только им двоим понятную шутку. Часть каши летит на стол, часть ему на футболку.
- Ой! - прикрыв рот ладошкой, Алена виновато косит глазки. - Прошу прощения...
-Да, ладно! - Иван стряхивает со своей одежды гречневые крупинки, продолжает уплетать свою порцию.
- А ты почему не ешь? - интересуется он.
- Я не ем так поздно?
- Фигуру бережешь? - спрашивает приподняв бровь. - Тебе не нужно. У тебя и так все отлично!
Представляю какими пунцовыми становятся мои щеки. Я понимаю, о чем он... О моей далеко не худенькой пятой точке. Наградила природа меня нестандартной фигурой. Я могу похудеть во всех местах, кроме этого. После рождения Аленки моя задница значится одним из первых пунктиков в списке желаний: «То, от чего я хочу избавиться.» На первом месте только Ярослав. Но он появился в этом списке сравнительно недавно. Надеюсь, что скоро ему надоест эта мышиная возня. И мой зад снова возьмет пальму первенства в этом вопросе.
- А чай? - голосит Аленка.
- Делаю! Уже делаю, - произношу отворачиваясь от них.
Кожей чувствую, как он пялится на меня и проклинаю ту вздорную мысль, которая нашептала мне на ухо: «Надень джинсы. На улице холодно.».
Не без труда я напялила на себя узкие скинни и теперь чувствую каждый шов впивающийся в мои жирные ляжки.
- Я с бегемотом чай не буду?
Надеюсь она это не про меня?
Иван посмеиваясь, собирает тарелки со стола и пристроившись за моей спиной, включает воду.
- После гречки посуду нужно мыть сразу, - говорит вспенивая губку. - А чем тебе бегемот не угодил, Ален?
- Он вонючий!
- Господи, Алена! Бергамот! Я и так никогда не завариваю тебе чай с бергамотом! Можешь больше не напоминать?
- Я на всякий случай! - надувшись бормочет она, сползая со стула. - Пойду принесу чего-нибудь сладенького к чаю.
- Принеси, принеси, - подгоняет ее Иван. - Только смотри самое вкусное выбирай!
Алена скрывается за дверью. А Иван выключает воду и сдернув с моего плеча полотенце, вытирает руки.
- А я люблю любой чай, - склоняется над моим ухом. Его дыхание опаляет мою шею, по спине и рукам рассыпаются колючие мурашки. - А ты?
- Я вообще чай не люблю, предпочитаю кофе, - бормочу себе под нос, удивляясь от того как хрипло звучит мой голос. Какой кошмар! За меня, как будто бы говорит прокуренная алкашка. Его горячая ладонь скользит по моему животу, обжигая кожу между поясом джинсов и слегка задравшейся футболкой.
- Я решила, что сейчас мы съедим мамины конфеты. Свои я, пожалуй, приберегу! - заявляет Алена, появляясь в дверном проеме.
Иван отстранятся от меня возвращается за стол. А я не знаю, как мне к ним повернуться. Лицо горит, шея тоже наверняка пошла красными пятнами.
- Ма, ты уснула что ли? - зевнув спрашивает Алена.
- Так! Давайте закругляться, - не отрывая взгляда от пола, ставлю на стол кружки.
Затрепав половину принесенных на кухню конфет, Аленка еще раз поблагодарила Ивана за сладости. Заявила, что вечер был замечательным. Но пора и честь знать. Что бы я делала без своего ребенка?