Сейчас, оправившись и подкрепившись, она выглядит довольно мило. Особенно, когда пытается совместить напускную серьёзность, подходящую ситуации, и искреннее удивление от всего происходящего.
В такие моменты в её душе ужас от случившегося отступает, уступая место тяге ко всему новому. Для нас, менталистов, «вибрации» души куда важнее даже чем внешние проявления эмоций.
Они говорят о человеке намного больше, чем мимика лица.
— Как бы то ни было, менталисты существуют. — ответил я. — Хотя сейчас, подозреваю, их на планете ровно… двое. Мы с тобой.
Об Айлин я рассказывать не стал. Это пока слишком личное. Всё равно девочка пока в руках этих ублюдков…
К горлу опять на мгновение подступил ком, а в голову полезли воспоминания о маленькой Айлин. Как я играл с ней в «мозгодробилку», шутливо меряясь мощью ментальных волн, как учил её контролю свойственных эмпатам детских психозов…
У нас, менталистов, специфические проблемы и развлечения. Но менее родными от этого они не становятся.
— … А ещё в этом мире есть те, кто не хочет, чтоб менталисты в нём жили. — ровным голосом добавил я, гася внутреннюю ярость. — Именно они сделали тебя такой.
Оля ненадолго задумалась над моими словами, прикрыв ладошкой алые губы, но всё-таки спросила:
— Но ведь они сделали из меня эту самую… менталистку. — распробовала она непривычное чуждое слово. — И не хотят, чтобы я…
— Не хотят, чтобы ты была свободна. — коротко закончил я. — Мы для них — опасный эксперимент. Мы должны как рабы беспрекословно служить их интересам.
— Но откуда ты это…
Оля осеклась. Я ощутил резко возросшую вдруг ментальную активность. Выражение лица девушки сделалось отстранённым, взгляд — блуждающим. До меня донеслись отголоски ярких и, похоже, болезненных воспоминаний.
Руки девушки задрожали, голова откинулась назад, она начала судорожно хватать воздух, будто задыхается…
— Оля! — повысил я голос, мягко приобнимая её за плечи и заглядывая в глаза. — Оля, не поддавайся страху! Это всё уже в прошлом, а сейчас ты свободна!..
Свои слова я подкреплял мягкими ментальными волнами. Никакого контроля разума — это было бы против моих принципов. Лишь расслабляющие вибрации, помогающие совладать с внезапной панической атакой.
Плохо! Похоже, внедрение ей нового дара было крайне болезненным. Или же…
— Оля, слушай меня! — говорил я размеренно, пока её взгляд понемногу обретал осмысленность. — Сосредоточься на моём голосе. На моих вопросах. Отвечай да, или нет. У тебя есть явные провалы в памяти?..
— Н… Нет! — дрожащим голосом ответила она. Я же осторожно пускал ментальные нити, выясняя, считает ли она сказанное правдой.
Считает.
— Ты видела кого-то из тех, кому подчинялся Чеканов? Доктор. Кому подчинялся Доктор.
— Д… Да! — воскликнула она, едва не сорвавшись на крик. Взгляд Оли вновь стал пустым, будто глядящим сквозь пространство. Всю её била крупная дрожь, ладони девушки стали холодными.
— Позволь мне самому посмотреть этот отрезок твоих воспоминаний! — чётко и плавно проговорил я, чтобы она меня поняла. — Ты сама не будешь переживать их заново, только я вместо тебя. Позволяешь?..
— Не… Там больно!.. Стра… — дыхание девушки сбилось. Я почувствовал, как бурлит её ментальная энергия, грозя превратить паническую атаку в новый полноценный энергопсихоз.
А за окном как раз проносились улицы вечернего Вольска, полные праздно гуляющих горожан. Если это случится здесь — может выплеснуться мощная волна паники.
Такое уж точно не останется незамеченным. О возможных жертвах нечего и говорить!
— Не беспокойся обо мне! — слегка встряхнул я её, стабилизируя плотным ментальным потоком её энергию, вновь создавая вокруг неё плотный кокон. — Давай!
— Я… Я позво… ляю! — задыхаясь от иррационального страха выговорила девушка.
Слава всем богам! Очень не хотелось бы взламывать защиту эмпата на грани энергопсихоза. Даже для меня с моим нынешним уровнем силы это могло бы очень плохо кончиться.
Я поднял правую ладонь, положив её на горячий висок девушки. Заглянул ей в глаза. Тёмный салон авто озарила бледно-изумрудная вспышка…