Но шкура мутанта выдержала. Треснула, засочилась чёрной кровью, но выдержала. Выдержала она и шквал свинца от обстрела из десятка автоматов.
— Вы все… тр-р-рупы!!! — с бульканьем проревела тварь, ворочаясь… А потом я почувствовал, как резко в неё втягивается энергия из воздуха.
— Назад! — бросил я старику, который тут же оттолкнулся от земли и отступил сразу на несколько метров. Я же взмахнул перед собой клинком, формируя стихию в плоский воздушный щит. Золотистый дискообразный вихрь, на этот раз для обороны, возник между мной и ворочающейся тварью.
А затем тварь применила технику. И это явно была техника самого урсарана, не имеющая к метаморфизму никакого отношения. Громадная туша окуталась чёрной дымкой… а затем начала плавно менять своё положение в пространстве.
Не «двигаться» — именно менять положение, будто кто-то невидимый приподнял её в воздух, перевернул — а затем молнией бросил в мою сторону!
— Астральный сдвиг! — сдавленно прохрипел кто-то за спиной, наполняя воздух своим страхом. — Бежим…
— Стоять! — жёстко рявкнул в ответ их командир, но мне было уже всё равно. Пусть слабые духом бегут. Для меня остался лишь я сам и мой противник, окутанный тенями.
Астральный сдвиг, значит… Выходит, для атаки Урсарану придётся выйти из астрала обратно в материальный мир. Иначе он просто пройдёт сквозь меня…
Видя, как тени вокруг этого медведя-паука редеют и развеиваются, как он летит прямиком на меня, я сам резко рванул вперёд, ускоряя себя воздушной волной.
Успел. Раньше, чем враг материализовался, я прошёл прямо сквозь него, мгновенно оказываясь за спиной. Прямо у мощной задней ноги, похожей на стальную балку.
Три… Два… Пора…
Тварь материализовалась с оглушительным грохотом, разрывая воздух и камень двора в месте своего появления. И в этот же миг я в полную силу ударил клинком.
И с хрустом перерубил его заднюю правую ногу. Какими бы мощными эти лапы ни были, а против отличной стали, усиленной и ускоренной воздушной стихией, они — ничто.
— А-а-а-а-а!!! — совсем по-человечески взревел Урсаран, напоминая, кто скрывается под личиной чудовища. А я как раз успел сконцентрироваться для новой атаки.
Направив поток энергии от клинка обратно себе в мозг, я на бегу трансформировал её в пси-энергию — и, развернувшись, заглянул в маленькие красные глаза чудовища.
Враг уже вновь стоял лицом ко мне, просто изменив своё положение с помощью астрального рывка. В таком состоянии ему отрубленные лапы не помеха…
Но для атаки ему каждый раз нужно будет выходить из астрала.
— Стреляйте в одну точку каждый раз, когда он меня атакует! — быстро выкрикнул я. — Но не по ногам… Ими займусь я!
Так и поступили. Обезумевший от ярости Урсаран раз за разом стал бросаться на меня, выходя для удара в материальный мир и круша всё на своём пути.
Но я каждый раз оказывался позади. Проскальзывая между крошащих камень лап, бросая себя в сторону мощным ураганным потоком, или же с помощью Ефима, который скоро тоже вступил в схватку.
— А-а-аргх!!! — истерично проревела тварь, лишаясь уже пятой ноги. Три отрубил я, две оторвал дед Ефим, наседая на Урсарана в слепых зонах.
Это стало для него концом. Оперевшись на культи и истекая кровью от сотен пулевых ран, туша содрогнулась от боли и стала заваливаться. В астрал уйти больше не получалась — тело его мерцало, но оставалось материальным.
А значит подчинялось законам физики. Обречённо застонав, гигант развалился посреди разгромленного двора. Отрубленные лапы разъехались в стороны, из ран вместе с энергией утекала жизнь.
И в этот момент я наконец ударил в полную силу. Разрядил весь накопленный за схватку заряд, грубо взламывая агонизирующий разум, ни капли не заботясь о его сохранности.
Чувствуя, как пульсирует и бьётся в висках энергия, я прикрыл глаза, плавно выдохнул и постарался отрешиться от оглушительного грохота и рёва. Полностью сосредоточиться на соединении своего разума с разумом умирающего практика.
Но что-то тут же пошло не так. Слишком ли много энергии я вложил в это, или просто перенапрягся за сегодня, но меня сразу начало «затягивать». Этим словом среди телепатов называется состояние, когда твой разум отключается от внешнего мира, полностью погружаясь в разум другого.
Сейчас меня затягивало в разум полубезумного метаморфа. Перед глазами одна за другой проносились болезненно-яркие сцены. Похоже, те, которые он вспоминал чаще всего.
И все они оказались связаны с какой-то обидой.
Я сразу понял, что передо мной не кто иной как брат баронессы Стрельцовой.
Вот он с сестрой играют во дворе, а к ним подходит, кажется, отец. В руках он сжимает два листка бумаги.