Лестница в это время заскрипела. На площадке, установленной у края, показался Петрович.
— Нихрена не нашли, только следы, — шумно дыша, заявил он. — Поохотились, твою мать.
— А зачем нужна была лопата? — спросил я.
— Корни увидели, но они… в общем, корни как корни, — проворчал ещё один коренастый охотник.
К костра присел Петрович, прямо напротив меня. Я почувствовал на себе его пристальный взгляд.
— Что? — удивился я.
— Не знаю, что там случилось, — процедил пожилой охотник. — Но знай, парень — я тебе не верю.
— Это ваше право. Как хотите, — пожал я плечами. — Я сказал всё, что можно.
— Петрович как всегда, — засмеялся Роман, присаживаясь рядом со мной. — Может в любой ситуации правительственный заговор разглядеть.
— Рома, помолчи, а, — попросил Петрович, сразу теряя к нам интерес. — Что-то мы расселись. Хотя бы медведя какого-нибудь подстрелить.
— Да, я согласен, пора выдвигаться, — произнёс Илья. — Думаю, что надо управиться затемно.
— Мы пойдём, Илья, — поднялся я и помог встать своему наставнику. — Митрофан Игнатьевич нуждается в помощи.
— Да пожалуйста, — хмыкнул охотник. — Но я вас провожу. В этой местности волков нет, но чем чёрт не шутит.
Илья нас довёл до выхода из леса. Хотя что там идти? Я прекрасно запомнил каждую тропку в этом лесу. Уже успел их облазить вдоль и поперёк. Хотя того оврага не помню.
Я помог Митрофану Игнатьевичу дойти до дома, сделав ещё пару зельев, которые нашел по пути. Он задышал более ровно, глаза его начали закрываться. Кое-как я услышал от него адрес дома.
Когда мы оказались у полуржавой калитки, нас встретила охающая пожилая супруга. Она поблагодарила меня за спасение мужа и протянула в качестве благодарности двадцать рублей.
— Нет, я денег не возьму, — я помотал головой.
— Хорошо, тогда возьмите ватрушки, — умоляюще посмотрела на меня заплаканным взглядом супруга. — Вы любите ватрушки?
Мне не хотелось расстраивать эту добрую женщину. И я согласился. Взял из её рук пакет с ароматно благоухающими ватрушками, а потом направился домой.
Заброшенная птицеферма, в это же время
Глава гильдии воров сидел в одном из уже обустроенных зданий, закрытом магическим куполом.
Им пришлось срочно переезжать после неудачного ограбления. Что произошло, он до сих пор не понимает. Какой-то ящер… Живые корни… Оглушающая дубинка, летающая по воздуху…
Он не понимал, что произошло. И никто не мог рассказать ему детали. Описания разнились между собой, и это его безумно злило.
Вот и эти два брата-акробата, Влад и Тимур, которых он выкупил под залог, говорили вразнобой. Каждый из них видел свою картинку.
Юрий бы и подумал, что тот сукин сын грёбаный иллюзионист. Но синяки и шишки, которые у пострадавших обнаружил его лекарь, говорили, что они столкнулись не с иллюзией. Что из этого правда, а что выдуманная хрень, сейчас не разберёшься.
— Юрий, нам надо взорвать ту лавку, — процедил Тимур. — А того урода накрыть лавовой бомбой.
— Я бы так и сделал, — кивнул Влад. — Ну что, когда приступим?
— Вы просто идиоты, если не понимаете последствий, — мрачно оглядел их Юрий. — Сразу после этого на нас обрушат всю свою мощь аристократы. Мы не имеем права устраивать террор и светиться. Вы же знаете Засольцева, он суровый мужик. Вспомните прошлую осень.
— Верно, — побледнел Тимур.
Каждый из воров помнил, что произошло. Два гильдейца по пьяни задели сынка графа Юнковского. Помяли ему бока тогда изрядно, даже пару рёбер сломали и отправили его в реанимацию. И реакция Засольцева была молниеносной. Виновных сразу же повесили на площади.