Я надел рубашку и костюм, как того хотела Алисия. Сантьяго, когда вышел к нам, посмотрел на меня даже с завистью:
— Это, что символ Параклет? — спросил он, глядя на манжеты.
— Ага, — я улыбнулся. — Алисия заделалась моей портнихой. Привела меня в приличный вид.
— Неплохо, — сказал Сантьяго, двигаясь по коридору за начальницей станции Мирой Гаус, которой он всё объяснил. — Я бы тоже не отказался.
Алисия поёжилась и сильнее прижалась к моей руке. Сантьяго явно её пугал. Хотя чему здесь удивляться, он многих пугал. И взглядом, и шрамом, и размером.
— Думаю, что Алисия и тебе сошьёт, если ты лицо попроще и подружелюбнее сделаешь, — я хлопнул Сантьяго по плечу.
Это помогало мне избавиться от лёгкой нервозности. А может, и не лёгкой. Наши тусовки в редкие выходные на Альфе или попойки в увольнительные, когда мы уже участвовали в войне, я любил. Но то ж было совсем другое дело. Я брал гитару, играл, выпивал. Расслаблялся. Иногда со мной рядом сидела Кали. Слушала, улыбалась, отвешивала мне подзатыльники за глупые шутки. Иногда больно щипала внутреннюю сторону бедра, а потом нежно целовала в губы.
Она была… Была просто фантастически особенная. Хотя иной раз меня просто добивала вечная гонка между нами. Кали хотела быть лучшей. Самой сильной. Она часто побеждала на татами. Стальная рука давала ей огромное преимущество. На тренировках от неё часто исходили самые дельные предложения и стратегии. Но Сантьяго всегда отчитывал меня, что я ей проигрываю. По его задумке я должен был возглавить отряд Бета, и я возглавил.
Кали. Я скучал по её неприступности и твёрдости. Когда внимание нужно было заслужить. Королева. Но вместе с тем, она была той, на кого всегда можно было положиться.
Я вёл Алисию под руку, и ощущал почти невесомую лёгкость её руки. Она казалась беззащитной и пусть не прижималась ко мне телом, но я кожей чувствовал, что она хотела. Как будто в мыслях она уже запрыгивала ко мне на руки и говорила, позаботься обо мне, защити. Понятно, что воспитание никогда бы не позволило ей сделать такое.
В этом тоже было что-то очаровательное, даже влекущее, но я к такому совершенно не привык. Воспоминания о том, как она покраснела, когда я снял футболку, вызывали блаженную улыбку.
— Солдат, ты чего поплыл? — реплика Сантьяго вывела меня из мыслей. — Собрался, Матео, мы на вражеской территории.
— Понял, сэр. Активирован режим боевая готовность, — я подмигнул ему.
— Принс сказала, что ей нужен час, чтобы прийти в себя, — сказал Сантьяго. — Надо провести разведку за это время.
— Только не забывай улыбаться во время разведки, может, разведаешь больше?
— Мне не поможет, — хмуро ответил он.
Мы как раз почти дошли до приёмного зала, рядом с которым сидела, подперев подбородок одной рукой, суровая статуя русалочки. Она словно была согласна с моим братом.
— Ну скажи, если Сантьяго улыбнётся, он будет пугать тебя меньше? — спросил я у Алисии.
— Мистеру Родригесу нужно немного замаскировать шрам, и он будет казаться гораздо безопаснее, — Алисия достала из маленькой сумочки какой-то цилиндр размером с палец и обратилась к мисс Гаус. — Подскажите, у вас здесь есть гримерная?
— Конечно, — кивнула та и указала на дверь в противоположной стене коридора.
Алисия повернулась к Сантьяго.
— Это займёт всего пару минут, — сказала она.
— Ладно, пойдём.
— Позовёте, как будете готовы войти, я вас объявлю, — сказала Мира, остановившись у двери гримёрной, когда Алисия и Сантьяго вошли.
— Матео? — растерянно пробормотала Алисия, когда увидела, что я с ними не иду.
Я видел, что она была напряжена, но осторожно сняла с цилиндра колпачок и поднесла зауженным краем к лицу Сантьяго. Тот старался изображать полное равнодушие к процессу.
— Мой брат тебя не обидит, — тихо сказал я. — Сейчас приду. Мисс Гаус, где у вас здесь уборная?
Мира указала мне пройти дальше по коридору. И я пошёл, осматриваясь. Мимо проходили наряженные люди, и многие были одеты помпезно, но, на мой взгляд, как-то некрасиво, какие-то нелепые длинные пиджаки с эполетами. То ли дело мой костюм. Не знаю почему, но я в него прямо влюбился. Кали бы наверняка буркнула бы что-то типа «ну ты фигов модник». Как бы я хотел её увидеть ещё хотя бы раз. А может, ей бы тоже понравилось? Пуговицы на манжетах Кали бы точно покорили.
Уборная была последней дверью по коридору, дальше тупик. А перед ней была ещё одна. Не герметично запертая и оттуда доносился знакомый мужской голос:
— Кажется, его заклинило, сними, пожалуйста, — звучал умоляюще, я никак не мог вспомнить, чей он. — Я буду очень хорошим мальчиком… Да… Спасибо…