— А вдруг я не пойду, или Винсент мне больше не даст? Это просто… — Кали прикусила губу. — Это мороженое самое вкусное, что я когда-либо в жизни пробовала. Хочешь, попробовать дам?
Она протянула мне почти доеденный рожок. Я отрицательно мотнул головой.
— Я не для себя прошу.
— Для той красотки?
— Ага.
— Она тебе действительно невеста?
— Нет, конечно. Просто у неё по этому поводу пунктик…
— Чего не сделаешь, чтобы затащить её в койку?
Я задержал взгляд на глазах Кали. Задумался.
— Хочу ли я затащить Алисию в койку? — размышлял я вслух. — Пф… Хочу. Но, кажется, что она мне нравится… А вообще ж одно другому не мешает?
— Ладно, на… — Кали взяла термопакет и положила мне на колени. — Порадуй свою невесту…
Это звучало из её уст с теплом, но вместе с тем с ошеломленностью.
— Я тебя всё ещё люблю, — сказал я, ощущая какую-то тянущую щекотку в груди. — Просто теперь я понял, что люблю уже совсем иначе… А всё последнее время жил прошлым. Всё ждал от тебя чего-то.
— Если ты надеешься, что я признаюсь тебе в любви, — она взъерошила мне на затылке волосы. — То не рассчитывай на это. Я… иногда очень хотела дать тебе то, что ты от меня ждал. Просто… просто моё сердце больше на это не способно, что ли…
— Знаешь, я так тоже думал, — сказал я. — Пока не увидел тебя утром в уборной с Винсентом. Ты так нежно це…
— Прекрати… — смущенно скуксилась Кали и приложила руку в к моим губам.
— Ты твак нежмно, — я убрал её руку от лица. — целовала ему плечо… Я сразу всё понял! Так что сходи лучше за добавкой джелато.
— Отстань, — буркнула Кали с деланной злостью. — Едь уже!
Ну и я улыбаясь поехал в нашу с Алисией каюту. На коленях у меня лежал блестящий пакет с мороженым.
Завтра после заседания совета мы летим на Броссар. Возьмем с собой Матео. Трой войдёт в это подпространство… Так скоро. Мысли вертелись вихрем и всё вокруг одного и того же. Страх заставлял сердце биться гулко и болезненно. Нет, стоп.
Трой выберется оттуда. Перед отлётом мы допросим Гомера. Он всё скажет.
В глубине сознания словно что-то зашевелилось тёплой тоской. Будто кто-то неслышно говорил: «Я всё сделаю, чтобы тебе помочь». Под койкой слышалось тихое шипение Красотки. Я очень настоятельно попросила её спрятаться, чтобы не шокировать доктора. Обещала вечером накормить лабораторными крысами, благо их на научной станции в избытке.
Я сидела на кушетке после осмотра врача. Голова была чуть мутная от усталости и недомогания. Рядом стояла Вараха, представившись моей лучшей подружкой и самым близким членом семьи. Она даже успела переговорить с доктором, пока я лежала в капсуле.
Когда врач — черноволосый невысокий мужчина — вернулся в палату, Вараха как-то вопросительно ему кивнула. Причём так вот железобетонно, что тот замер. Потом она без лишних слов поспешила к доктору.
— Эй! Куда вы? У меня, что ли, какая-то смертельная болезнь? — спросила я, когда Вараха вытолкала врача за дверь. Он даже возразить не смог, как так угрожающе на него пялилась Вар. — Эй… Вар…
Я хотела встать и выйти к ним, но мой локоть был помещен в обруч медицинского прибора. Вот зараза. Я пожала плечами. Даже если я неизлечимо больна. Какая разница? Возможно все мы проживём не дольше недели. А если проживём, я буду так счастлива, что просто, вашу мать, умру от счастья.
Дверь, за которой скрылась Вараха с доктором, была молчаливо закрыта. Я вздохнула.
— Вар, ну что там такое?
— У тебя пониженный гемоглобин, — с ходу выдала Вар, заходя в палату сквозь только разъезжающиеся створки гермодвери, и протянула мне какую-то ампулу со встроённым инъектором, видимо, взятую у врача.