– Сергей Викторович, здравствуйте.
– Здоровее видали, привет, Евгений Маркович, что хотел?
– Хотел сказать, что у меня работает следователь прокуратуры.
– Кто такой и по какому поводу? – раздался вопрос в трубке черного служебного телефона.
– Герасимович Анатолий Валерианович, следователь районной прокуратуры. Из отдела по надзору в местах лишения свободы. Так вот, он утверждает, что твои контролеры нарушили режим и пропустили в производственную зону трех осужденных без разрешения и не вписали их в журнал. И он уверен, что эти осужденные порезали одного из новоприбывших осужденных. Он носом роет, понимаешь?
– Понимаю, – подумав, ответили с другой стороны. – Спасибо за информацию. А что говорит сам порезанный? Он хоть жив?
– Жив, говорит, что порезал себя сам.
– А это так? – вновь подумав, спросил командир полка.
– Не знаю, ведется следствие.
– Ну, я тебя понял, дорогой Евгений Маркович, приму надлежащие меры.
– Вот-вот, прими, дорогой, нам не нужны лишние неприятности. Он вызовет смену на допрос, забрал журнал дежурств.
– Понял, отбой, – ответил сухо командир полка.
Евгений Маркович положил трубку, достал платок, вытер вспотевшую шею и вновь по селектору вызвал секретаря.
– Начмеда ко мне, срочно! – приказал он.
Он просидел в размышлениях около пятнадцати минут, в кабинет постучали. Просунулась голова секретаря.
– Начмед прибыла, Евгений Маркович.
– Пусть войдет, и пока не беспокоить меня.
– Я поняла, Евгений Маркович, – голова секретаря исчезла. Дверь отворилась, и вошла Самыкина Светлана Алексеевна.
– Вызывали, товарищ полковник?
– Вызывал, Светлана Алексеевна, садитесь, есть разговор.
Он подождал, пока женщина в белом халате усядется, и спросил:
– Ну как там раненый Глухов?
– Нормально, выздоравливает, – ответила врач и пристально взглянула на начальника колонии. Тот завозился под ее взглядом.
– У вас с ним как? – спросил он. – Отношения нормальные?
– В каком смысле, товарищ полковник? – У женщины округлились глаза. – Он осужденный, я врач, я только лечу его.
Полковник поморщился:
– Я не в том смысле, Светлана. Давай говорить начистоту. Он вменяемый?
– Вполне, а что?
– Да то самое, что у нас работает следователь прокуратуры. Ты это должна была заметить.
– Да, он был в палате раненого, проводил допрос.