Когда-то тому назад... Сказки английских писателей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В те времена в северной стране больших дорог не существовало, и каждый человек мог выбрать любую тропинку, какая ему приглянется. Весельчак дошел до места, где когда-то стояла ярмарка, и двинулся вверх по склону холма, надеясь найти того старичка и узнать что-нибудь о ночных прядильщицах. Весь холм был покрыт вереском, и мальчик поднялся до его вершины, никого не встретив. С противоположной стороны холма вниз уходили почти отвесные скалы, и, с трудом спустившись по ним, Весельчак очутился в узкой горной лощине, сплошь заросшей диким утесником и куманикой. Никогда еще ему не приходилось сталкиваться с такими колючими зарослями вереска, но он был не из тех, кто отступает при первом же препятствии, и продолжал прокладывать себе путь вперед, несмотря на то, что его одежда была разорвана, а руки исцарапаны. Наконец он подошел к концу лощины, откуда расходились две тропинки: одна бежала к сосновому лесу, и хотя было не видно, где она кончалась, она утопала в зелени и радовала глаз. Другая, неровная и каменистая, вела к широко раскинувшейся долине, окруженной высокими горами. Над долиной висел густой серый туман, хотя стоял летний день и до вечера было еще далеко.

Мальчик устал от долгой дороги и стоял, раздумывая, какой путь избрать, когда на тропинке, ведущей к долине, показался старик-великан, в три раза выше и больше любого жителя северной страны. Вокруг его головы развевались, как лен, спутанные седые космы волос и бороды, одежда была сшита из мешковины, а на спине он нес огромную корзину с пылью, которая давила на плечи.

— Эй ты, ленивый бродяжка, послушай-ка меня! — произнес он, подходя к мальчику. — Если ты изберешь тропинку, ведущую в лес, то я не знаю, что тебя там ждет, но если ты предпочтешь этот путь, тебе придется помочь мне с этой корзиной, а это, скажу честно, тебе не фунт изюму.

— Что ж, дедушка, — ответил Весельчак, — вы выглядите усталым, а я моложе вас, хотя и не такой высокий, поэтому, с вашего позволения, я выберу этот путь и помогу вам нести корзину.

Едва он произнес эти слова, как старик схватил его, и той же веревкой, которой привязывал корзину, накрепко привязал ее к плечам мальчика, и, когда они двинулись по каменистой тропе, не переставал браниться и ругаться. Дорога была неровной, ноша — тяжелой, и Весельчак только и думал, как бы поскорее избавиться от общества этого великана. Впрочем, это было невозможно, поэтому, в конце концов, он, желая как-нибудь скоротать время, а может, и поднять настроение старика, начал напевать старинную песню, которой когда-то выучился у мамы. В это время они уже вошли в долину, и на землю опустилась ночь, темная и холодная. Старик-великан прекратил браниться, и в неярком свете луны, которая уже взошла на небе, Весельчак увидел, что они подошли к заброшенному дому с распахнутыми всем ветрам дверьми. Здесь старик остановился и отвязал веревку.

— Семь раз по семь лет, — сказал он, — ношу я эту корзину, но никто еще, ни разу не пел, помогая мне. Ночь освобождает всех, так что я освобождаю тебя. Где будешь спать: у моей печки на кухне или в этом холодном доме?

— В доме, дедушка, если не возражаете.

— Так спокойной тебе ночи, — произнес старик и, взвалив на плечи корзину, поплелся дальше.

Стало тихо. Мальчик вошел в пустой дом. Туман над долиной развеялся, ночь стояла ясная, и сквозь открытую дверь и окно в комнату ярко светила луна. В доме, казалось, никто никогда не жил: мебели в нем не было, а очаг выглядел так, словно в нем давно уже не разводили огня. Мальчик ужасно устал и, расположившись на полу в углу, быстро заснул рядом со своей скрипкой.

Спать на голом полу было жестко, да и холодно-худая одежонка почти не грела мальчика, — но все время сквозь сон ему слышались приятные звуки: казалось, это поют голоса и скрипят прялки. Когда же поутру Весельчак открыл глаза и увидел себя на голом полу в пустой комнате, он подумал, что, наверное, все это ему просто приснилось. Прекрасная ночь кончилась, и на землю снова спустился тяжелый туман, затмивший и синее небо, и яркое солнце. Свет был холодный и серый — какой бывает зимой. Весельчак съел половину лепешки, попил из ручья неподалеку и отправился осматривать долину.

Он увидел множество людей, и все они усиленно трудились в домах, на полях, мельницах или в кузницах. Мужчины копали и стучали молотами, женщины скребли и чистили, даже дети и те трудились, не поднимая головы, не разговаривая и не смеясь. Лица у всех были изможденные и угрюмые, и говорили они только о работе и добывании денег.

Это показалось мальчику весьма странным, потому, что все выглядели богатыми. Женщины работали, одетые в шелка, мужчины — в алый бархат. В каждом доме виднелись малиновые занавеси, мраморные полы и полки с серебряной посудой, и каждый работал так, словно от этого зависела сама его жизнь.

Птицы в этой долине не пели — они были слишком заняты ловлей мошек или строительством гнезд. Коты не лежали у печки — они все охотились за мышами, собаки по собственному почину гонялись за зайцами, коровы и овцы щипали траву так, словно боялись, что ее у них отнимут, а пастухи кололи дрова и плели корзины.

В центре долины возвышался величественный замок, но вокруг него вместо парков и садов лежали пивоварни и орошаемые теплицы. Ворота замка были открыты, и Весельчак вошел внутрь. Во внутреннем дворе делали бочки, в одном из главных залов сбивали масло, в другом — делали сыр, во всех остальных пряли и ткали. В самой высокой башне этого погруженного в работу замка, у окна, из которого открывался вид на долину, сидела благородная дама. Платье на ней было богатое, но какого-то тусклого грязновато-коричневого цвета. Волосы серо-стальные, взгляд — мрачный. Вокруг нее сидели двенадцать таких же угрюмых девушек. Они пряли на ручных прялках, какие использовались в древности, и дама пряла вместе с ними так же упорно и сосредоточенно.

К кому бы мальчик ни обращался, ни один человек ни в замке, ни на улице не удостаивал его вниманием и не отвечал на вопросы. Богачи вытаскивали кошельки и твердили: «Нанимайся ко мне — заработаешь денег». Бедняки на ходу бросали: «Некогда нам с тобой болтать». Нищий калека у дороги не ответил ничего: он был слишком занят сбором милостыни, а ребенок у порога дома ответил, что ему надо идти работать. Весь день Весельчак бродил по улице, зажав под мышкой скрипку, и видел, как старик-великан снова и снова обходил долину по кругу со своей тяжелой ношей-корзиной с пылью.

«Это самая ужасная долина, какую я когда-либо видел, — сказал себе мальчик. — Скрипку, конечно, мне здесь не починить, но вот только не хочется уходить, не узнав, что же такое нашло на местных жителей и всегда ли они работали так старательно и напряженно».

Между тем снова настала ночь, О ее приходе мальчик узнал по тому, что исчез туман и взошла луна. Люди проходили мимо него туда-сюда, спеша домой. И здания, и поля погрузились в тишину. Около заброшенного домика, где он провел предыдущую ночь, Весельчак встретил старика-великана.

— Дедушка, — обратился он к нему, — прошу тебя, ответь мне, как развлекаются и отдыхают жители этой страны?

— Развлекаются и отдыхают? — вскричал старик в страшном гневе. Где ты слышал, чтобы люди развлекались и отдыхали? Мы работаем днем и спим ночью. Во владениях госпожи Мрачности не бывает развлечений,

И, продолжая осыпать мальчика отборной бранью за безделье и легкомыслие, старик ушел, оставив Весельчака второй раз ночевать в пустом доме.

В эту ночь мальчик спал не так крепко, и, хотя сон так и не позволил ему открыть глаза, он не сомневался, что всю ночь рядом с ним слышалось пение и скрип прялки. Проснувшись поутру, он обещал себе не покидать долины, не. узнав, что это значит. Потом он съел вторую половину лепешки, снова попил из ручья и пошел осматривать долину.

Тот же густой туман застилал солнце и небо, та же тяжелая работа продолжалась всюду, куда бы он ни бросил взгляд, и старик-великан с корзиной, полной пыли, все ходил и ходил по привычному кругу. Мальчик не мог найти никого, кто бы ответил хоть на один его вопрос, и богатые и бедные пытались заставить его работать на них, причем еще более настойчиво, чем накануне. Поэтому Весельчак, опасаясь, как бы кто-нибудь не принудил его прислуживать, побрел в самый отдаленный уголок долины.

Тут никто не работал, потому что земля была голой и пустынной. Там, где долина кончалась, громоздились серые скалы, крутые и высокие, словно крепостные стены. Они стояли плотной стеной, и единственный проход между ними загораживался высокими железными воротами с массивным замком на них. Рядом располагалась белая будка, на ее пороге стоял однорукий солдат и курил длинную трубку. Это был первый неработающий человек, которого Весельчак встретил в этой долине. Лицо его показалось мальчику вполне дружелюбным, поэтому, подойдя к солдату с самым почтительным поклоном, он спросил:

— Уважаемый господин солдат, не могли бы вы сказать мне, что это за страна и почему люди здесь так упорно работают?

— Ты, наверное, чужестранец, что задаешь такие вопросы? — ответил солдат вопросом на вопрос.

— Да, — подтвердил мальчик, — я пришел сюда только позавчера вечером.

— Тогда, к сожалению, я вынужден тебя огорчить, потому что здесь ты должен будешь остаться навсегда. Мне приказано впускать в эти ворота всех, но не выпускать никого, а другой выход день и ночь сторожит великан с корзиной.

— Это дурная новость, — опечалился мальчик. — Но раз уж я здесь, не могли бы вы объяснить мне, почему здесь такие порядки и что это за долина?

— Подержи мою трубку, — начал солдат, — и я расскажу тебе все. Эта долина принадлежит женщине из вон того замка, женщине, которую семь раз по семь лет назад люди прозвали госпожой Мрачность. В молодости ее звали иначе — мисс Беззаботность, и в те времена ее долина была самым замечательным местом во всей северной стране. Здесь светило самое яркое солнце и лето длилось дольше, чем где бы то ни было. На вершинах холмов плясали феи, на всех деревьях пели птицы. Великан по имени Силач, последний из рода великанов, ухаживал за сосновым лесом и, когда не спал на солнцепеке, заготавливал из сосны святочные поленья. По вечерам к очагу в каждом доме спускались две прекрасные девушки в белых платьях, каждая держала на плече серебряную прялку, и всю ночь они пряли золотые нити. Люди тогда ходили в домотканой одежде и пили из рога, но они жили весело! Устраивались майские гулянья, праздники урожая, справлялось Рождество. В горах играли на дудочках пастухи, в полях пели жнецы, и вечерами отблески пламени и смеющиеся лица оживляли каждый дом. Но все изменилось, а почему — никто не ведает, поскольку знавшие это старики давно умерли. По одной версии, причиной всего было то, что с пальца владычицы слетело волшебное кольцо, по другой — что во внутреннем дворике замка иссяк родник. Как бы то ни было, мисс Беззаботность превратилась в госпожу Мрачность. Тяжелый труд стал уделом людей, тяжелые времена стали явью в долине. Опустился туман, ушли феи, великан состарился и стал носить корзину с пылью, ночные прядильщицы больше не показывались в домах людей. Существует пророчество, что так будет продолжаться до тех пор, пока госпожа Мрачность не отложит прялку в сторону и не станцует. Все лучшие скрипачи северной страны играли ей свои самые веселые мелодии, но все впустую. Наш король — мудрый правитель и великий воин. Он накопил столько сокровищ, что они занимают два дома, он победил всех врагов, но и он не смог изменить порядки в долине госпожи Мрачности, Я не знаю, какие награды он обещал освободителю этой земли, но, когда из его затеи ничего не вышло, король стал опасаться, что подобное бедствие может распространиться и на другие части его королевства, и поэтому издал закон, гласящий, что всякий вошедший в долину должен в ней остаться. Меня его величество взял на войне в плен и поставил сюда охранять ворота, оберегая спокойствие его подданных. И если бы не эта трубка, я бы тоже давно уже начал работать как и они, своей одной рукой. Послушайся моего совета, юноша, и научись курить.

— Я лучше попытаюсь приделать струны к своей скрипке, — ответил мальчик и, усевшись, продолжал беседовать с солдатом до тех пор, пока туман не начал рассеиваться, а луна подниматься. Тогда он пошел в заброшенный дом.