– У-гу, – мычит Офенбах таким басом, что не верится, будто голос этот принадлежит ему, а не тридцатилетнему мужчине.
– Мальчик, – насмешливо шепчет кто-то, – ничего себе мальчик. Небось сильнее Цыгана…
Когда Викниксор уходит, все обступают новичка.
– За что пригнали? – любопытствует Япошка.
– Бузил… дома, – басит Офенбах. – Меня мильтоны вели, так бы не пошел.
Он улыбается. Улыбка у него детская, не подходящая к мужественному, грубому лицу… Сразу все почему-то решают, что Офенбах хотя и сильный, но не злой.
– Сколько тебе лет? – спрашивает Цыган, уже почуявший в новичке конкурента по силе.
– Четырнадцать, – отвечает Офенбах. – Сегодня как раз именинник… Это мне мамаша подарочек сделала, что пригнала сюда.
Он осматривает серые стены класса и грустно усмехается.
– Ничего, – говорит Японец. – Подарочек не так уж плох… Сживемся.
– Неужели тебе четырнадцать лет? – задумчиво говорит Янкель. – Четырнадцать лет, а вид гужбанский – прямо купец приволжский какой-то.
– И верно, – говорит Воробей. – Купец…
– Купец, – подхватывает Горбушка.
– Купец, – ухмыляется Офенбах, не ведая, что получает эту кличку навеки.
– А что это у тебя за полупердончик? – спрашивает Янкель, указывая на мундир.
– Это – кадетская форма, – отвечает Купец. – Я ведь до революции в кадетском учился. В Петергофском, потом в Орловском.
– Эге! – восклицает Янкель. – Значит, благородного происхождения?
– Да, – отвечает Купец, но без всякой гордости, – благородного… Отец мой офицер, барон остзейский… Фамилия-то моя полная – Вольф фон Офенбах.
– Барон?!. – ржет Янкель. – Здорово!..
– Да только жизнь-то моя не лучше вашей, – говорит Купец, – тоже с детства дома не живу.
– Ладно, – заявляет Япошка. – Пускай ты барон, нас не касается. У нас – равноправие.
Потом все усаживаются к печке.
Купец садится, как индейский вождь, посредине на ломаный табурет.
Он чувствует, что все смотрят на него, самодовольно улыбается и щурит и без того узкие глаза.
– Значит, ты тово… кадет? – спрашивает Янкель.
– Кадет, – отвечает Купец и, ухмыляясь, добавляет: – Бывший.
Несколько мгновений длится молчание. Потом Мамочка тонким, пискливым голосом спрашивает:
– У вас ведь все князья да бароны обучались… Да?
– Фактически, – басит Купец, – все дворянского звания. Не ниже.
– Ишь ты, – говорит Воробей. – Князей, значит, видел. За ручку, может быть, здоровался.