– Приду, – говорит, – не знаю когда. Может быть, совсем не приду. Прощайте.
Вздохнул Петька и пошел к Федору Иванычу.
Приходит в его квартирку, а его нет. Он в экономии по хозяйству.
В квартирке мужчина какой-то сидит. С портфелем. В ботинках «джим». Тоже Федора Иваныча ждет. Ногти покусывает.
Стал Петька у дверей – ждет. А мужчина с портфелем ногти кусает.
«Что за дядька? – думает Петька. – По какой надобности пришел? Из кооперации, наверное, деньги за продукты получать. Или, может быть, монтер…»
А тут Федор Иваныч входит.
Петька к нему:
– Здрасти.
– А, – говорит Федор Иваныч. – Выздоровел? Так… Молодец.
А сам к другому, который в «джимах»:
– Здравствуйте. В чем дело?
Встает этот, который в «джимах», и медленно говорит:
– Здравствуйте. Я к вам из детского реформатория. По поводу Георгия Пятакова. Представьте, – говорит, – вчера ночью Пятаков бежал из реформатория.
Задрожало у Петьки сердце. И мысли в голове заволновались.
Не слышит Петька, что дальше говорят; одно думает:
«Сознаваться или не сознаваться?».
А Федор Иваныч уж руку обкусанную пожимает и говорит:
– Бумаги вы получите в канцелярии. Так. До свидания.
И сразу к Петьке.
– Ну, – говорит, – какое у тебя дело? Зачем пришел? Выкладывай…
Покраснел Петька.
– Я, – говорит, – к вам. Не найдется ли у вас книжечки какой-нибудь почитать?
– Что? – говорит Федор Иваныч. – Книжечки? Так. Найдется. Есть у меня для тебя много разных книг.
Открыл Федор Иваныч шкаф.
– Выбирай, – говорит, – сколько хочешь.
Стал Петька в шкафу рыться и набрал целую охапку книг. И маленьких и больших. И с картинками и без картинок. Снес в лазарет и целую неделю от нечего делать читал.
Так и не сознался Петька в своей вине. Не было потому что смысла сознаваться. Но когда чернявенький у него спросил:
– Был ты у Федора Иваныча?
– Был, – ответил Петька. И покраснел.