Шкидцы похолодели. Все взгляды устремились на Мамочку.
– Что у вас есть? – не поняла пионерка.
– Что надо, то и есть, – так же кокетливо ответил Мамочка.
– Пионерская организация? Дружина?
Мамочка метнул растерянный взгляд на товарищей. Но сейчас на него смотрели не товарищи, а три хищных зверя.
– Я спрашиваю: у вас что – пионерская организация есть?
– Ага, – с трудом выдавил из себя Мамочка. – Вроде.
Шкидцы заволновались.
– Ребята, пошли, опаздываем, – сказал Янкель.
И, помахав пионерам рукой, он первый зашагал в сторону Петергофского проспекта.
За углом шкидцы остановились. Купец грозно откашлялся.
– Ну, Мамочка, – сказал он после зловещей паузы, – имеешь.
– За что? – пролепетал Мамочка. – Я же ничего не сказал. Я только сказал «вроде»…
Обсудив на ходу этот вопрос, мы решили, что Мамочка заслужил пощаду. Ведь, в конце концов, он и в самом деле спас нас, выручил из очень трудного положения. А кроме того, мы очень спешили в кино. И, посовещавшись, мы решили проявить на этот раз снисхождение и простили Мамочку.
А дня через два наша подпольная организация самым глупым образом провалилась. Дворник Мефтахудын, обходя поздно вечером школьную территорию, заметил в развалинах флигеля бледный дрожащий огонек, услышал доносившиеся из-под лестницы глухие голоса и, решив, что в развалинах ночуют бандиты, со всех ног кинулся за помощью к Викниксору.
Таким образом вся наша маленькая организация была захвачена на месте. Ни одному подпольщику не удалось скрыться.
Мы ждали жестокой расправы. Но расправы не последовало. Тщательно обдумав этот вопрос и обсудив его на педагогическом совете, Викниксор разрешил нашей организации легальное существование.
И вот наш Юнком из темного подполья вышел на солнечный свет…
Мы получили помещение – комнату, где находился раньше школьный музей. У нас появилась своя газета. Число членов Юнкома стало расти. Были утверждены новый устав и новая программа. Был избран центральный комитет. Открылась юнкомовская читальня.
Единственное, чего мы не имели, – это формы. Даже галстуков или значков каких-нибудь у нас не было.
Но вот как-то вечером, когда мы кончали ужинать, в столовую бодрым и даже молодцеватым шагом вошел Викниксор. Уже по одному виду его можно было догадаться, что он собирается сообщить нам нечто весьма приятное.
Так оно и оказалось. Походив по столовой и потрогав несколько раз мочку уха, Викниксор остановился, внушительно кашлянул и торжественно объявил:
– Ребята! Могу вас порадовать. Мне удалось раздобыть для вас через губернский отдел народного образования двадцать пар брюк и почти столько же беретов.
– Каких?
– Куда?
– В кино?
– В какое? – загалдели шкидцы.
– Не билетов, а беретов, – с благодушной улыбкой поправил нас Викниксор. – Бархатных беретов с ленточками… И главное – представьте себе! – оказалось, что эти ленточки наших национальных цветов!
Мы дружно закричали «ура», хотя далеко не все поняли, о каких ленточках и о каких национальных цветах говорит наш президент.
– Виктор Николаевич, – сказал, поднимаясь, Янкель, – а какие это наши национальные цвета?