— Конечно, могу, — ответил Санька и, подпрыгивая на ступеньках крыльца, словно играл в «классы» на расчерченном мелом асфальте, заскочил в дом.
Иван Спиридонович достал свою газету, которую почтальонка на этот раз положила в почтовый ящик, и тоже пошел домой. Снял с шифоньера свернутый в трубку лист ватмана, разрезал его пополам. Затем свернул вдвое каждую половинку. Получились две самодельные папки. Санька с любопытством смотрел на его работу.
— Вырежь-ка мне все, что написано о колонии из своей газеты, — попросил Иван Спиридонович и протянул Саньке ножницы.
Санька, сопя и неумело двигая ножницами, вырезал репортаж корреспондента и обращение Ивана Спиридоновича. Тот подравнял края вырезки и наклеил на внутреннюю сторону папки. Потом то же самое проделал с вырезкой из своей газеты.
— Для чего мы это делаем? — спросил Санька, до которого никак не мог дойти замысел Ивана Спиридоновича.
— Вот что, Александр, — посмотрев на Саньку серьезным взглядом, сказал Иван Спиридонович. — Давай-ка сходим к Долгопятову. Он человек мудрый, может, что-то и подскажет.
Он протянул Саньке папки, и они вышли из дому. Иван Спиридонович шел крупным шагом, Санька, подпрыгивая, семенил рядом. Его распирало от доверия, которое ему оказал Иван Спиридонович. Поглядывая на него, Санька постоянно шмыгал носом и старался забежать вперед. Самодельные папки с газетными вырезками он прижимал к груди, словно от них зависела вся его дальнейшая жизнь.
— Чего это вчера Криволапов с твоим отцом скандалил? — спросил Иван Спиридонович, которому вдруг вспомнилась неожиданная стычка соседей.
— Из-за курицы они, — сказал Санька, сбавив шаг и опустив голову.
Иван Спиридонович понял, что речь шла о той самой курице, которую Степан застрелил около своей грядки несколько дней назад.
— Да ведь уже столько дней прошло, — удивился Иван Спиридонович. — За это время сто раз помириться можно было.
— Криволапова дома не было, — ответил Санька. — Он только вчера с пасеки приехал.
— Помирились?
— Помирились, — сказал Санька и, опустив голову еще ниже, произнес: — Не сердитесь на папку. Он добрый. Он только пьяный делает что-нибудь не так.
Ивана Спиридоновича словно ножом полоснули по сердцу. До того стало жалко мальчишку, заступающегося за непутевого отца.
— Я знаю, что он добрый, — сказал Иван Спиридонович и, обняв Саньку за плечо, прижал к себе.
Долгопятов ремонтировал ограду. Заменял пришедшие в негодность штакетины на новые. У ограды на траве лежало несколько длинных реек и ножовка. В руке у Долгопятова был молоток. Увидев показавшихся из переулка гостей, он положил его рядом с ножовкой и, опершись рукой на ограду, стал ждать, когда они подойдут. Когда-то он работал в одной школе с Иваном Спиридоновичем. Был физруком. Потом ушел завхозом в геологоразведочную партию. Перед самым закрытием геологоразведки вышел на пенсию.
Иван Спиридонович первым протянул руку. Долгопятов поздоровался, молча посмотрел на Саньку. И, как бы извиняясь, сказал:
— Беда с этим забором. Не успеешь штакетину поставить, она уже сгнила.
— И мы не вечны, — заметил Иван Спиридонович.
— Да, — покачал головой Долгопятов. — Мы уйдем, они останутся, — он кивнул на Саньку, потом неожиданно добавил: — Хорошее письмо ты написал. Я бы никогда не догадался составить такое.
— О нем и пришел поговорить...
Долгопятов открыл калитку, пригласил гостей в ограду. Все трое сели на крыльцо, рядом с которым росла раскидистая береза. Долгопятов отодвинулся в ее тень.
— Я ведь вот что подумал, — Иван Спиридонович взял из рук Саньки одну папку и, развернув ее, показал Долгопятову. — Если под этим письмом собрать подписи жителей города, сильный документ может получиться. У нас хоть и карикатурная демократия, но мнение народа нельзя не брать во внимание.
— Насчет демократии Екатерина Ивановна хорошо сказала. Помнишь?
— Как не помнить? — Иван Спиридонович улыбнулся и протянул папку Долгопятову.
Тот посмотрел на аккуратно наклеенную вырезку, на внешнюю сторону ватмана и сказал:
— На корочке надо сделать надпись: «Подписи жителей Рудногорска».
— Ты прав, надо сделать, — согласился Иван Спиридонович. — Я это упустил.
— А кто пойдет собирать подписи? — спросил Долгопятов, переворачивая папку и внимательно разглядывая ее.