Карина: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Карина не грустила. Она была так убеждена в верности Яна. В летние вечера они всегда сходились у большого камня, лежащего под высокими елями, на средине пути между ее домом и усадьбою Яна. Он не решался приходить к ней. Об этом могли бы узнать в селе, слух мог бы распространиться, дойти до ушей матери Яна, а он этого боялся.

Карина вскоре заметила, что Ян печален. Она поняла, что с ним обращаются дома дурно из-за нее, и это ее сильно огорчило, но она не могла ничем пособить горю, только удвоила свою нежность к нему. Она при этом много раз просила его не думать более о ней, бросить ее, но он всякий раз отвечал, что он будет несчастен всю жизнь, если потеряет ее.

Это было в воскресенье. Она пошла одна в церковь. По выходе из нее, спускаясь медленно в толпе по каменной лестнице, она услышала, как одна девушка шепнула другой, что сегодня должна приехать к Бергам невеста Яна Нильса с матерью на смотрины, и что женитьба эта уже решена.

Она не могла поговорить сразу с Яном, потому что он был занят около своей повозки. Но, увидав ее, он остановил своих лошадей, подошел к ней и попросил прийти на следующий день утром к большому камню. Он поехал дальше, а она отправилась домой. Целый день она не переставала думать о том, что слышала, но утром почувствовала себя совершенно успокоенною.

В лесу было так свежо, птички щебетали, солнце ярко освещало траву и листья. Она тихо ступала по узкой лесной тропинке, по которой было так приятно идти; в душе у нее пели тысячи мелодий.

Но подойдя к камню, она была так поражена, что чуть не упала. Она услышала, что кто-то плачет и, сделав несколько шагов вперед, увидала, что это Ян Нильс лежит ничком на земле и рыдает так, что все его тело вздрагивает. Не решаясь подходить ближе, она села на некотором расстоянии от него, между тем как разнородные мысли бродили у нее в голове. Он должно быть очень несчастен, если так сильно плачет, что не слышит, как она подошла. „Он плачет, потому что поспорил из-за меня со своею матерью, — думала она. — Он от меня не откажется, это немыслимо. Мы любим друг друга уже столько лет и клялись друг другу в верности — о, нет“.

„Но ему все же страшно тяжело бороться с матерью, — думала она дальше. — Из этого не может выйти ничего путного, это я понимаю. Он не может быть никогда счастлив, потому что у него такой страшно слабый характер: он никогда не сумеет настоять на своем, всегда принужден будет отступать и будет сносить терпеливо, когда меня будут обижать и никогда не сумеет защитить.“

Она и раньше думала часто об этом, хотя никому не говорила ни слова. Но теперь будущее ее предстало перед ее глазами, точно напечатанное, теперь, когда он лежал на траве и плакал, а она сидела и не могла заставить себя подойти к нему.

Наконец она встала и он увидал ее. Он покраснел и опять начал рыдать.

— Я не хочу жениться ни на ком, кроме тебя, — пробормотал он. — И невесту мать нашла мне против моего желания. Но я не хочу иметь другой жены, кроме тебя.

Карина сидела, опустив глаза. Наконец, она подняла их и необыкновенно сухим тоном сказала:

— Да, чему быть, того не миновать. Но я пришла, чтобы попрощаться с тобою и сказать, чтобы ты выкинул меня из головы и послушался матери.

Она не могла говорить дальше, потому что Ян зарыдал. Ей показалось так тяжело видеть его горе, что она начала его утешать, убеждая, что все еще пойдет хорошо, стоит только переждать некоторое время.

Наконец он ушел, и Карина осталась одна, устремив ему вслед глаза.

Но теперь все внутри нее кипело. Как мог он уйти от нее, не сказав ей ни разу, что он попытается уговорить, урезонить свою мать.. И она почувствовала вдруг, что ее бросили, безжалостно бросили. Она легла на то самое место, на котором он лежал перед тем, и заплакала так, как будто ее сердце разрывается на части. Она не заметила, сколько времени лежала. Она знала только, что он ушел от нее и никогда больше не вернется. И когда она встала, солнце стояло высоко на небе, роса не блестела более на траве и на иглах хвой, птички замолкли, а ели перестали издавать свежий утренний запах. Несколько дней проходила она как во сне, не думая, что у нее хватит сил пережить свое горе. Но время шло, а она все жила и привыкла к страданию и научилась работать, не радуясь и не распевая.

Нет периода в жизни, который был бы так мучителен и тяжел, как тот, когда человек убеждается, что жизнь не может больше представлять для него чего-либо нового, когда он с болезненно-сжатым сердцем признает необходимость довольствоваться тем, что имеет, и перестает надеяться на лучшие времена. Бедняк — если только он не обратился в идиота или нищего — не имеет времени жаловаться на свою погибшую жизнь или горевать о своем разбитом сердце. Каждый прожитый день требует, чтобы он думал о следующем дне, и он должен покориться этому приказанию, как бы оно ни было тяжело для него. Редко представляется для него свободная минута отдыха, когда он может окинуть взором всю свою прошедшую жизнь и строить планы о будущем. Понемногу и незаметно затихнет его мечта о счастье, и оказавшаяся за нею пустота не возбуждает в нем ни возмущения, ни отчаяния. Потому что привычка к лишениям научает человека покоряться неизбежному, и когда человек не имеет времени думать о себе, ему гораздо легче заставить замолкнуть свою сердечную печаль.

Карина научилась этому в долгие годы одиночества, и в этом и заключается вся дальнейшая история ее жизни.

Она ни с кем не говорила о своем горе. Мать ее тоже не затрагивала этого вопроса. Она знала, что на все нужно время, и что по истечении известного срока горе ее дочери пройдет само собою. А у Карины не было никого другого, кому она могла бы излить свою тоску. Девушкам на селе она не желала довериться. Они все дразнили ее и завидовали ей, когда думали, что она выйдет замуж за Яна Нильса. Но она работала дома с матерью и помогала младшим сестрам всем, чем могла, шила им платья и т. п. Брату Карлу-Иогану было страшно трудно управляться одному в хозяйстве. Она взяла на себя смотреть за скотным двором, а весною сама копала землю и сажала картофель. Мать была уже стара и не могла работать так много, как прежде. Но нередко в летние утра, когда Карина вставала раньше других и, стоя одна на крылечке, смотрела с горы на маленькое картофельное поле и расположенные вокруг него усадьбы и на солнце, как оно, подымаясь, освещает расстилавшийся перед нею лес, ей приходила на память маленькая странная песенка, которую она прежде не понимала, но которая теперь казалась ей лучше и правдивее всех песен вместе взятых, гораздо лучше и правдивее песни о Гертиге Фрейденборг или Розалинде: И вот стоит маленькая Карина одна на горе в облаках и поет песенку раньше, чем прокричит петух, поет ее для зеленых листьев лип и дубов.

Да, здесь на горе пройдет вся ее жизнь и никому другому не придется ей петь своей песенки. Иногда она думала, что жизнь поступает справедливо далеко не со всеми, и что Богу не угодно, чтобы эта справедливость была оказана ей.

По прошествии нескольких лет мать ее упала однажды с чердака и повредила себе ногу. Двенадцать лет пролежала она беспомощно в постели; в первые десять она не выходила даже на воздух, но в последние два у нее хватало сил переползти через порог в летние дни, когда было тепло, и сидеть перед домом, греясь на солнышке и наслаждаясь видом горы и картофельного поля. И во все эти годы Карина хозяйничала в доме и одна ухаживала за матерью, так как братья и сестры не жили больше дома: одни поженились, другие поступили на места. Часто чувствовался недостаток в пище и во многом другом, но помещик разрешил им жить на ферме и пользоваться землею, не внося арендных денег с тех пор, как заболела мать. Карина сильно похудела и побледнела, но никогда не жаловалась; нередко даже на губах ее показывалась приятная улыбка, на которую любо было смотреть посторонним.

Ян Нильс женился, но, как говорили, свадьба эта не принесла никакой радости его матери, устроившей ее. Супруги дурно жили; Ян день-ото-дня делался слабее и предоставил жене полную свободу распоряжаться всем в доме, как она хотела. И Карина нередко плакала из-за него.

В последнее время он начал пить. Он рано умер, и Карина почувствовала, что на сердце у нее стало легче, когда она услышала о его смерти.

Однажды — это было в августе — матери было хуже, чем обыкновенно. В сумерки она умерла в то время, как Карина, сидя у ее кровати, читала ей громко из евангелия Луки.

Долго просидела Карина в этот вечер, погруженная в размышления. Она вспоминала бывшие светлые дни, дни счастья, когда она ходила на свидания к Яну Нильсу, когда они пели и смеялись вместе. Она почувствовала боль в сердце, и поблагодарила Бога, что Он во время взял его с этого света, так как ему жилось в нем так дурно.

Затем ей вспомнилось, как она лежала на траве в лесу и плакала, когда он ушел от нее, ушел навсегда. Никогда в жизни она не рыдала так сильно, как в этот день, и ей казалось, что она никогда уже не может испытать ничего такого тяжелого. Перед ее глазами восстало с полною ясностью все, что она видела в этот день. Рядом с нею лежал камень, плоский, с красными жилками. Он представлялся ей всякий раз, когда она закрывала глаза. И она подумала, что с тех пор прошло уже почти двадцать лет, и что она уже стала стара и не может отличить одного года от другого. Она ясно помнит только тот день, когда мать упала и разбила себе спину, а затем, когда сестра и младший брат поступили в услужение, а старший женился.

Она сидела с сложенными руками и смотрела на тело матери, лежавшее неподвижно перед ней, и ей пришло на мысль, что ей не во что одеть ее.

Все следующее утро она не переставала думать об этом, наконец решилась пойти в усадьбу к жене помещика и попросить у нее какого-нибудь платья.

Она надела свою черную праздничную одежду и накинула на плечи серый платок. Госпожа пришла сама в кухню, чтобы порасспросить ее.

Госпожа была молода и весела, красива, как светлый солнечный день, и никогда не размышляла много о судьбе других людей, ни о бедных, ни о богатых.

— Ах, Боже мой, так твоя мать умерла, Карина? — сказала она. — Бедная старушка, хорошо, что она уже скончалась, она так долго болела.