— А если я не влюблюсь?
Он самодовольно пожимает плечами:
— Отпущу.
Он даже не допускает и капли сомнения.
— Ты влюбишься. У тебя нет шансов.
Я сижу напротив дракона, кошусь на кинжал, оставленный на столе и думаю о том, смогу ли я его убить.
Что-то во мне щёлкает, я вскакиваю и мне удаётся добежать до стола.
Хватаю кинжал, разворачиваюсь –дракон уже стоит сзади, вплотную, я приставляю остриё к его шее. Но его глаза не пылают гневом, а смеются. Я надавливаю, и на шее появляется капелька крови. Моя рука подрагивает. Я никак не могу надавить сильнее. И не потому, что он поставил защиту. Нет, он абсолютно не использует магию. Даже расставил руки в стороны, насмехаясь надо мной.
Я сглатываю, пытаюсь, но не могу себя заставить воткнуть кинжал в живую плоть.
Тогда он обреченно вздыхает и вынимает оружие у меня из рук, засовывает себе в ножны:
— Если не можешь закончить, не начинай.
Я не обманываюсь его спокойствием. Понимаю, что в аффекте сделала глупость. Он мог просто перехватить меня –дракон искусный воин. Или мог выставить магическую защиту. Я повела себя глупо.
Но у меня хватает ума выдавить:
— Месяц, — получается едва слышный хрип.
— Что? — переспрашивает дракон.
Я прокашливаюсь и чуть увереннее заявляю:
— Я останусь на месяц. Потом вернусь в академию.
Дракон задумчиво рассматривает:
— Ты смеешь торговаться?
Судорожно придумываю, как его уговорить:
— Я буду слушаться.
Он хмыкает. Его забавляет ситуация. Не смешно только мне.
А я иду ва-банк, беру его на слабо:
— Что, боишься твоего обаяния не хватит, чтобы влюбить меня в себя за месяц?
Топчусь на его тщеславии. Жестокий, беспощадный убийца! Разве такого можно полюбить? Конечно, нет!
Тогда дракон припечатывает:
— Пятьдесят дней. И не днём меньше.
Я прикидываю про себя, что, возможно, успею вернуться вовремя.
Это последнее его слово. Он прикладывает ладонь тыльной стороной к моей щеке:
— Ты еще не восстановилась. Тебе надо поспать.