— Тогда я бы не отказалась.
Я отпускаю его руку только когда мне приносят бокал. Пузырьки в шампанском щекочут язык, холодный глоток растекается по телу теплом, и становится как-то легче. Наверное, потому что я очень редко позволяю себе что-то роскошное, что-то неразумное. По праздникам разве что. А тут — вдруг вот так, среди облаков, в компании мужчины, от одного взгляда на которого внутренности сжимаются в узел.
Я чувствую, как напрягаются мышцы живота, как лёгкое возбуждение пульсирует где-то внизу. Не могу оставаться безучастной, когда рядом такой образец самца. В первую очередь я же всё-таки женщина. Ох... Это не просто босс, не просто мужчина. Это мужчина с большой буквы, с такой харизмой, от которой сносит крышу. И ведь он даже не старается — просто есть. Сидит, чуть прищурив глаза, смотрит исподлобья, а пальцы уверенно обхватывают бокал. Он держит его так, будто всю жизнь снимался в рекламе дорогого виски. Его движения медленные, размеренные, лишённые суеты. В них — сила и контроль, и это сводит с ума.
Уверенность у него не напускная, не театральная. От этого становится тошнотворно волнительно. Сердце бьётся быстрее, дыхание сбивается, и я вдруг ловлю себя на мысли, что любуюсь им так, как давно никем не любовалась.
Глаза слипаются сами собой. Веки тяжелеют, и прежде чем я успеваю собраться, меня уносит дремота. А когда я открываю их — я лежу у него на плече! Щекой уткнулась в ткань его пиджака, который пахнет чем-то дорогим и тёплым. Он не двигается. Не отстраняется. Просто сидит, будто это нормально — держать на себе задремавшую подчинённую.
— Ой, я сама не заметила, как уснула, — торопливо отстраняюсь, щёки пылают.
— Да уж, не ожидал, что буду работать твоей подушкой, — усмехается он.
Я краснею ещё сильнее. Шампанское было явно лишним. Как и кофе дома. Теперь мне срочно нужно в туалет, и для этого нужно, как назло, попросить его сдвинуться. Собираю всю волю в кулак:
— Простите, мне нужно выйти.
Он встаёт, и в этот момент самолёт слегка дёргается. Я теряю равновесие и буквально лечу вперёд, врезаясь в него. Мои руки хватаются за его грудь, его ладони — горячие и крепкие — на миг касаются моей талии. Я в панике отшатываюсь, сдавленно охаю и убегаю в сторону туалета.
Когда возвращаюсь, пряча лицо за прядью волос, снова извиняюсь:
— Простите. Я не хотела…
— Вера, может хватит бесконечно извиняться? — говорит он спокойно. — Абсолютно обычные, рядовые ситуации.
— Просто сегодня я выполнила годовой план по неловким ситуациям. Скоро мы прилетим?
— Через полчаса.
Полчаса в его компании я должна выдержать. А там разойдёмся по отдельным номерам в отеле.
Глава 5 Вера
В Батуми мы точно так же, минуя толпы народа, быстро проходим все необходимые процедуры. В аэропорту влажный морской воздух обволакивает кожу, в ноздри врывается аромат соли, горячего асфальта. Я невольно вдыхаю глубже и чувствую, как волнение сменяется каким-то странным возбуждением. Спустя полчаса мы загружаемся в такси и едем в сторону гостиницы.
Такси мягко катится по улицам города, за окном мелькают яркие витрины, уличные кафе, лавочки с фруктами и дымящиеся мангалы. Батуми оказывается живописным, шумным и неожиданно уютным. Пальмы, горы, море — всё это выглядит как декорации к фильму. Я украдкой смотрю на босса: он спокоен, собран, смотрит в окно. Ни один мускул не дрожит. Даже здесь он как будто контролирует пространство.
От нечего делать, ну и не в последнюю очередь для того, чтобы направить мысли в рабочее русло, я начинаю расспрашивать Жигулина о новом офисе.
— Где планируется разместить филиал, ближе к центру города? — спрашиваю, с деловым видом разглаживая складку на юбке.
— Да, в центре. — Он бросает на меня короткий взгляд. — Удобное расположение, хорошая транспортная доступность, и для имиджа тоже важно.
— Это хорошо. Престижнее, значит, соискатели будут охотнее соглашаться на менее выгодные предложения, если вдруг по каким-то причинам зарплата не впечатлит.
— Наши предложения выгодные. — Его голос становится чуть резче. — И с учётом сферы, которая открывается для них, это мы должны выбирать. Кстати, Вера, расскажи поподробнее про тот метод, которым ты пользуешься.
Я чуть приподнимаю подбородок. Наконец-то речь зашла о том, в чём я действительно хороша.
— Это PCM, Process Communication Model. Методика, которая позволяет понять тип личности человека и то, как он взаимодействует с другими. У каждого свои сильные стороны и слабые, триггеры, и если выстроить команду с учётом этих особенностей, она будет работать без конфликтов, словно слаженный механизм.
— Психотипы, значит? — Антон Маркович чуть хмурится. — А если человек просто притворяется другим, чтобы понравиться на собеседовании?
— Такое бывает. Но я умею выявлять ложь. — Я улыбаюсь. — Даже самая отточенная маска даёт трещину при определённом вопросе или реакции. К тому же, в PCM есть инструменты, позволяющие распознать настоящую структуру личности, а не ту, что человек демонстрирует.
— Амбициозно звучит. — Он немного поворачивается ко мне. Его глаза изучающе скользят по моему лицу. — И как бы ты классифицировала меня?
Я чувствую, как внутри всё сжимается. Вот оно, испытание. Но я не отвожу взгляда.