— Ну хорошо… Прости, просто что-то забегалась я и из головы всё вылетело… Мыслей столько, сама понимаешь… Забот…
— Понимаю, матушка… — подтвердила монашка. — Я погрею, и пойду… Как всегда…
— Хорошо. Ты грей пока, — согласилась Мими, — а я пойду водички попью, что ли…
Глава 20
Ночь в монастыре
— Буду резать и цензурить…*
*неизвестный автор,
глядя на то, что у него получилось
и оглядываясь на принятые обществом законы.
— Матушка…
— Да? — Мими остановилась у двери, так и не успев выйти.
— Я хочу покаяться в грехе… — робко произнесла Мария.
— Я слушаю тебя, дочь моя… — юная герцогиня Каннингем тяжело вздохнула, отпустила дверную ручку и неторопливым шагом вернулась к своей кровати, скромно примостившись на краю перины. — В чём ты хочешь покаяться?
— Каждую ночь я не могу уснуть… — едва слышно пробормотала монашка, косо глянула на сидящую рядом с ней на кровати женщину в рясе, и немигающим взглядом уставилась в потолок. — Каждую ночь я ласкаю себя до изнеможения… Я не могу с собой ничего сделать, матушка! Я хочу, чтобы мужчина овладел мной…
«Чёрт! Алиска им зелье правды подмешала в еду, что ли? — задумчиво нахмурила лоб Мими. — И как долго оно действует, интересно? И почему её до сих пор не отпустило?»
— Какой-то конкретный мужчина? — произнесла суккуба, подсев поближе и погладив лежащую на её кровати девушку по голове.
— Любой! Стрый, молодой, тощий, толстый, противный, мерзкий… Мне всё равно! Я готова отдаться первому встречному, пусть то будет даже дьявол или демон! Я так больше не могу…
— И что останавливает тебя?
— Останавливает? — горько усмехнулась монахиня. — Только отсутствие мужчины. Был бы у нас в монастыре хоть косой конюх, или хромой трубочист, я бы не устояла и отдалась ему в первую же ночь, матушка!
— У тебя уже был мужчина? Знаешь, каково это?
— Нет! — подскочила в кровати Мария, оперевшись локтями о мягкую перину и не заметив, как с её груди соскользнуло одеяло. — Конечно, нет! Что вы, матушка⁈
— Откуда тогда такая уверенность, что тебе это понравится? — усмехнулась Мими.
— Не знаю… — покачав головой и нахмурив лоб, произнесла монашка. — Матушка, молю! Сделайте что-нибудь или я сама с собой что-то сделаю!
— Что, например? Пойдёшь в порт и отдашься морячкам? — хмыкнула Мими, задумчиво посмотрев в открытое настежь тёмное окно кельи.
— Нет… — помотала головой сестра Мария, не переставая хмуриться. — Я узнавала — можно сделать операцию… Один доктор делает в городе за три золотых. Я уже почти накопила. Осталось чуть-чуть… И мы…
— Мы? — ухватилась суккуба за оговорку монахини. — Ну? Говори! Кто это «мы»?
— Я и сестра Серафима… Она тоже хочет сделать это.
— Серафима… — пробормотала Мими, припомнив стройную монашку с длинной чёрной косой, помогавшую сегодня вечером мыться ей в бочке с горячей водой. — И что этот доктор делает?
— Он отрежет тот похотливый отросток, который я каждую ночь ласкаю! — зло бросила сестра Мария.
— Это…
— Грех, я знаю, — потупилась монашка.