— Нет! Я так больше не могу! Не могу я это скрывать! — покачала головой монахиня за дальним концом стола. — Это я!
— Ага! — ликующим тоном произнесла Алиса, посмотрев на Лилит. — Я говорила?
— Это я, — продолжила покаяние монашка, — пишу романы «Похождение монахини» под псевдонимом «Сестра Соловей» и каждое воскресенье отправляю свежие главы в лавку старика Реджи.
— Но это же откровенное бульварное чтиво! — возмутилась другая монашка. — Там… Там пишут о сексе! И очень грубо!
— Чёрт! — выругалась Алиса.
— Именно… — подтвердила монахиня и тут же нахмурилась. — Погоди, а ты откуда знаешь, о чём там пишут?
— Ну… У меня под матрасом есть пара книжек… Кстати, а когда выйдет продолжение? А то я не могу дождаться, чем закончится её встреча с менестрелем…
— А я в монастырь знаете почему пошла?
— Почему?
— Когда новый муж матери меня наказывал… Он всегда брал розги, клал меня к себе на колени, задирал подол и порол… Я не говорила ему, но иногда я специально что-то такое вытворяла, чтобы он меня выпорол. И белье не надевала под платье… Это было так приятно! Внизу живота всё время что-то млело… И что самое забавное — я могла кричать, а он думал, что я кричу от боли…
— А ты кричала не от боли?
— Нет, конечно! Мне было приятно.
— А я продала половину монастырской лаванды травнице с Опийной улицы. Ну а что? Нам же нужен новый секатор!
— Сестра Мирослава… А скажи, что за странная татуировка у тебя на лопатке?
— До того, как стать монахиней, я была танцовщицей…
— Танцовщицей⁈ И какие танцы ты танцевала?
— Танцы для мужчин. Завлекающие. Голышом.
— Голышом⁈ Матерь Божья!
— А скажи, сестра Мирослава… Ты же много там видела?
— Много.
— А правда, что у всех мужчин орган разного размера?
— Правда. И не только размера, но и формы.
— Это как так? А как же они тогда подходят?
— Да вот так и подходят.
— И какие ты видела?
— Разные. Толстые, худые, длинные, короткие, кривые… Каких только боженька не придумал!
— Вот те на! А я думала, что они все одинаковые…
— А кто-то из вас, сёстры, держал в руках мужской орган?
— Да ты что, Мирослава! Нет, конечно! Даже не видели!
— Я видела…