Читать книгу «Когда-то я была злодейкой» онлайн.
— Какой постриг, Темперанс? Куда пойдет приданое близнецов? — прошипел советник. — Ты же говорила, девочки остаются в монастыре до 18 лет, а потом ты привезешь их в дом и подберешь партии для замужества вместе с Эммой и Кэтрин, раз уж Лиззи не желает идти замуж?
Темперанс Мортен готова была язык откусить, но слово вылетело…
— Что вы скажете на предложение Вашей старшей дочери? — вернул сэра Мортена на землю нотариус. — Вы согласны, чтобы она приняла на себя опеку над сестрами, для чего забрала их из монастыря, где, как я понимаю, их готовят к постригу, о котором Вы не в курсе? — ехидно произнес поверенный.
— Вы же знаете, что король не приветствует уход молодых девушек в обитель божью и противится желаниям монахинь всячески склонять пансионерок к этому шагу? Мы срочно должны посетить монастырь и переговорить с вашими дочерьми! Это наш долг перед короной! — припечатал нотариус, а приставы закивали в знак согласия.
Темперанс Мортен можно было выносить — женщина сомлела в кресле от волнения и страха. Не такого развития событий она желала, но к такому подтолкнула.
Николас Мортен чувствовал себя последним идиотом, униженным и оскорбленным. Отказаться от опеки — признать ошибки в семейных делах и вынести сор из избы. Отказать дочери — подвести двух других, которых он отдал на заклание циничной и жадной супруге, обведшей его вокруг пальца и почти погубившей его детей от первого брака в угоду своим.
Мужчина осел в кресле и уставился в стену. Он вдруг начал осознавать, что все годы не видел, что происходит у него подносом, принимая на веру слова супруги и ни разу не усомнившись в ней. Может, и затянувшееся девичество старшей — ее рук дело?
Мисс Мортен все также ровно стояла у стола, не меняясь в лице, и ждала ответа человека, называемого ее отцом.
— Лиззи, ты почему не вышла замуж? — тихо спросил он.
— Мне никогда не предлагали — ответила девушка. — Вообще никогда со мной не велись такие разговоры. Миссис Мортен считала, что мое предназначение — домашние хлопоты на благо семьи, поскольку я отрабатываю содержание сестер в монастырской школе, потому что Вы так решили. Это пойдет на пользу мне и им. Поэтому и видеться нам не нужно — так господь проверяет нашу веру и учит смирению, угодному небесам и Вам, отец. Смерть нашей матери есть наказание за грехи наши, сиротство при живом отце — удел для таких ничтожных грешниц, как мы. Нам не следует просить больше, чем нам дано, ибо только так достигнем мы мира и покоя в душе, и отблагодарим ее, миссис Мортен, за заботу о Вас и нас, недостойных.
Девушка говорила ровно, негромко, но каждое ее слово падало пудовыми гирями на голову и сердце советника, заставляло переглядываться недовольно служителей и не давало мачехе возможности открыть глаза во избежание, так сказать…
Николас Мортен был раздавлен услышанным и принял единственное решение, которое хоть как-то давало ему лицо — отказался от опеки над младшими дочерьми, передал права на их имущество, которое в настоящий момент находилось в его ведении, Лиззи, добавил к перечисленному 10 000 фунтов, подписал паспорт и соглашение об опеке, заверенное приставами, и вышел из кабинета, не взглянув на все еще пребывающую в обмороке жену.
Лиззи забрала документы, поднялась в каморку и выдохнула.
«Первый тайм мы уже отыграли… — стуча зубами от нервов, думала Елизавета Хмырова. — Завтра в монастырь, потом на корабль, и пошли вы все в ж…». Победа будет за нами!
Глава 5
Вечер совершеннолетия старшей мисс в доме Мортенов прошел в тревожной тишине: миссис Мортен была под руки отведена в свою комнату, где оставалась в компании личной горничной и успокоительных, сэр Николас закрылся в кабинете с бутылкой виски, сестры Эмма и Кэтрин, присутствовавшие на «торжественном» ужине, но покинувшие собрание сразу после него по приказу маменьки, сидели в комнате Эммы и пытались понять, что произошло в их отсутствие и почему миссис Мортен пьет лекарства, запах которых разносился по всему господскому крылу.
— Эмма, как ты думаешь, маменька расстроена, поэтому не зашла к нам и не рассказала о решении отчима? — шептала младшая из Мортенов, Кэтрин, пытаясь через дверь, как и сестра, расслышать хоть что-нибудь из невнятных шумов в коридоре.
— Какое решение мог принять сэр Николас, кроме замужества этой дурочки? — фыркнула старшая из дочерей Темперанс, и продолжила:.
— Ну, или она приняла предложение матушки и отказалась от всего в нашу пользу… Неужели ты думаешь, что Лиззи объявила о своей самостоятельности? Это просто невероятно! Куда ей… Маменька хорошо с ней поработала, ты же знаешь, теперь еще тех двух монашек — выделила она голосом — пристроить и можно выдохнуть! Боже, я так устала от них! И маменька столько сил приложила…
— Кстати, ты обратила внимание на те свертки и пакеты, что слуги носили в комнату Лиззи? Это же из салона на Родезия-роуд! Там выставили новые модели, я так хотела посмотреть! Думаю, маменька подготовила нам сюрприз и заказала наряды к именинам мисс Телбот, что ожидается в это воскресенье, где-то лежит приглашение… Почему только их занесли не к нам? — произнесла она недовольно.
— Ты права, Эмма, скорее всего, это секрет! Завтра утром надо разузнать и про Лиззи, и про наряды. Скорее бы ночь прошла!
Девушки захихикали и решили спать вместе, раз уж матушка не зашла к ним перед сном: можно поболтать о кавалерах, помечтать о новых платьях и будущем замужестве — ведь с приданым оно всяко будет удачнее, нежели без него!
Елизавета не ожидала, что ее в ночи посетят служанки со скромными подарками. Молли, Лиззи и Салли, а также кухарка Фло, поднялись в «каморку папы Карло» и с улыбками на лицах поздравили хозяйку-напарницу со значимым событием. Говорила ото всех толстушка Флоренс:
— Мисс Лиззи, дай Вам Бог счастья! Уж мы так рады, что Вы стали свободной, да еще и младших забрать решили! Вот бы миссис Мэрион порадовалась… — пожилая кухарка вытерла слезы в уголках глаз. — Каюсь, подслушали мы, что Вы в кабинете-то говорили, есть там щелочка, Вы же знаете. А уж когда мадам тащили наверх, и она вроде как не в себе причитала, что Вы ее ограбили, а сэр Николас говорить с ней не стал, а где же ей теперь приданое для крошек брать…
Потом-то нас Гвинет ее вытолкала, не дала дослушать, но мы и так поняли, что обыграли Вы мачеху-то! Мисс, на вас, видать, божье благословение сошло после болезни-то, раз Вы глаза открыли на несправедливость против детей миссис Мэрион творимую и сами очнулись! Я уж и не чаяла дожить до той поры, когда Вы в себя придете и перестанете пред мачехой на коленях ползать! Простите меня, старую, но уж я все скажу!
Елизавета была тронута горячностью давней прислуги. Очевидно, что любили слуги предшественницу, как и намекал «Бог», переживали за неё и теперь искренне радуются.
— В монастыре-то плохо с послушницами обращаются, если за ними никто не приезжает, я узнавала, а Вы все не верили. За восемь лет девочки наши и дома ни разу не были, а отпускают всех на каникулы хоть раз в год. Письма тоже пишут, да только Темперанс-то иной раз отправляла их обратно, не давая даже хозяину читать, говорила, что девочки не пишут. Ой, да что теперь-то! Живы ли они, бедные? — всхлипнула кухарка и утерла нос платочком.
— Не волнуйся, Фло, завтра я с нотариусом и приставами еду в обитель, заберу девочек и привезу сюда. Вы комнату мою приготовьте, чтобы мы там могли втроем устроиться. Я получу деньги в банке и сниму гостиницу до отплытия, не хочу оставаться дольше здесь ни дня лишнего. Раз слышали завещание, отберите сервизы и книги, украшения я сама у мачехи заберу утром, не откладывая.
Толстушка Фло хлопнула себя по бедрам:
— Вот и правильно, мисс! Пока миссис очухается, Вы уж и далече будете! Молли, ты говорила, что кто-то из родни твоей пансион держит недалеко, может, к ним?